— Отчего бы нет? Короб, скажем, - промолвил Бессмертный, хлопнув по крышке ларца. - На четыре стенки да ещё две плоские крышки большого ума не требуется.
Княжич взглянул на ларь, и рвения в нём заметно поубавилось, как, впрочем, и веры в собственные силы. Он нетвёрдо кивнул и отошёл подальше от стола. Кащей поднялся, накинул на плечи меховой плащ. Провожаемый напряжённым немигающим взглядом Беловзора, тенью встал у него за спиной. С того места наблюдать за волшбой было лучше всего: княжич был более чем вполовину ниже Бессмертного.
Беловзор резко выпустил воздух – собрал волю в кулак. Княжич уж не обращал почти внимания на то, сколь часто за ним следили, но выдерживать этот особый прямой взор ему недоставало сил. Под ним всё внутри переворачивалось и замирало в ожидании оценки. Кащей в сознании Беловзора всегда взирал на него сверху, с безукоризненного, но недостижимого престола. Слова Бессмертного, как ничьи, всякий раз отзывались в сердце то с тянущей болью, то с переполнявшим до краёв счастьем. Не помнил княжич ни дня, чтобы хоть раз он сумел остаться глух к Кащеевым речам.
Вот и теперь Беловзор стоял, выкинув десницу пред собой, и грудь его уж заранее тяжело вздымалась от томительного ожидания.
"Что-то он скажет?.." - загодя терзался княжич. - "Давит ещё так, будто сейчас меня огонь Перунов поразит".
Тревога вцепилась в горло булатными когтями. Вот над ладонью воспарил белоснежный кристалл. Неогранённый и ребристый, с обломанной верхушкой. Бессмертный тотчас заприметил, как неестественно застыли Беловзоровы пальцы, будто их свело от боли. Взгляд празиолитово-зелёных глаз был устремлён на камень, зубы – плотно сжаты. На щеках вспыхнули пунцовые пятна, когда княжич от натуги задержал дыхание. Сколь неотрывно сосредоточен он был на самоцвете, столь же неотрывно Бессмертный наблюдал за переменой в чертах Беловзора. Камень же занимал его лишь мгновенье.
— Ты не к Водяному спускаешься, - промолвил Кащей.
Княжич, безошибочно выцепив в голосе его насмешку, вопросительно обернулся через плечо.
— Дыши ровно, - пояснил Бессмертный, сложив руки на груди. Ладоням стало ощутимо теплей. - И длани расслабь. Чай, не из золота они.
Беловзор, усомнившись, медленно возвратил взгляд на самоцвет и наклонил голову.
— Как их расслабишь... - непонимающе охнул он. - Я всё делаю согласно твоему совету – руками себе пособляю.
Тяжёлый вздох, пусть и неразличимо-тихий, всё же достиг ушей княжича, отчего под рёбрами защемило.
— Первым делом должен разум работать, потом только – всё остальное, - строже прежнего промолвил Кащей.
Беловзор замер в нерешительности. У него словно всё тело разом окаменело, и члены больше не подчинялись.
— Не могу, - пытаясь одолеть пронявшую его дрожь, признался княжич полушёпотом. - Десницы у меня чужие будто.
Стыд проточил в груди дыру. На лбу проступила испарина, хоть в светлице и было прохладно.
Состояние, которое поначалу Бессмертный счёл нелепым, в тот миг породило в нём недоумение.
— Что значит "чужие"? - подозрительно прищурив глаза, вкрадчиво осведомился Кащей.
В голову закрались мысли о Чернобоге.
— Не слушаются, - пожираемый пристальным взглядом, Беловзор неосознанно ссутулился. - Верно, мне больше времени надобно.
— Всегда ли оно у тебя будет? - прозвучал вопрос со спины.
Крыльца княжича дрогнули. Ему казалось, будто он стоит на поляне, а из-за деревьев на него смотрят сотни светящихся глаз. Сердце вспуганным воробьём забилось о рёбра, и дыхание стало чаще. Беловзор лишь пуще напрягся. Бессмертный терпеливо ждал, но княжич ничего не мог с собою поделать. Застыл, точно в него вот-вот должны были полететь вражьи стрелы.
— Я решил, ежели рукой усилие приложить, тут-то самоцвет и обточится, - не слишком внятно отозвался Беловзор. - Как если бы пришлось его вручную гранить.
Кащей погрузился в воспоминания. Его собственное колдовство слишком уж было отлично от того, чем наделён княжич. Разве имел он право учить тому, чего самому ему никогда не постичь?
Бессмертный, подобно страницам в книге, перебирал воспоминания о тех немногих колдунах, которых ему довелось лицезреть. Тех, что умели ворожить хоть сколько-нибудь прилично по человеческим мерилам. Увы, ни один из преуспевших в этом искусстве не обладал тем, что походило бы на дар Беловзора.