"Даже если таковые и были, то им хватило ума скрывать ото всех, на что они способны", - размышлял Кащей, наблюдая за слабыми попытками княжича.
Тот зажмурил глаза, после – распахнул их, требовательно напряг руку.
— Не сподручней разве сразу камень нужной наружности создать... - процедил сквозь зубы Беловзор. - Кабы только я представлял его получше...
Бессмертный за свою жизнь успел приметить, что люди желали с магией получить могущество, богатство, способность исцелять. Никто из тех, кого он видел, не просил о колдовстве, подобном этому. Кащей наверняка мог говорить лишь об одном, кому подвластно было создавать всё, чего душа просила. О том, кто создал этот чертог.
"Чернобог не задумывается о природе волшбы так же, как этого никогда прежде не делал я", - отмёл эту мысль Бессмертный. - "Его пример дурной, с какой стороны ни гляди".
Вдруг самоцвет со звоном раскололся. Княжич отпрыгнул в сторону – светящиеся кусочки разлетелись по полу. Бросил взгляд на Бессмертного. Тот обвёл беспорядок беглым взглядом прежде, чем каменья мигнули напоследок и погасли.
— Никак я в толк не возьму, как мысль передать десницам, - Беловзор растёр ладони одна об другую и, сложив их пригоршней, подул горячим дыханием.
Он спрятал длани в рукава недлинной шубейки, сшитой мехом внутрь.
— Вижу, ты не понял моих слов, - неодобрительно качнул головой Кащей. Княжич без ошибки уловил, как слегка понизился его глас. - Руки тебе нужны, чтобы легче было вообразить, что делаешь.
Беловзор, словно сожалея о том, что не оправдал ожиданий, надломил брови.
— Я исправлюсь, - проглотив ком в горле, промолвил он и встал подле Бессмертного. На сей раз – на пару шагов дальше.
"Когда сердится, круго́м точно меньше воздуха становится", - с опаской подумал княжич.
Он рвано выдохнул. По мановению руки над дланью снова воссиял необработанный кристалл.
— Дурно старался, надо бы посильней, - прошептал Беловзор и снова напрягся, будто желал своею десницей наконец придать камню тот вид, который был у него на уме.
Самоцвет с хрустом дал трещину. На том перемены закончились.
— Ясно, как день, что ты вовсе мимо ушей пропустил всё то, что я тебе сказывал.
Укоризненные речи Бессмертного стегнули княжича вдоль позвоночника хлёстким кнутом. Беловзор с досады скрипнул зубами. Не оборотился. Глас его натянулся, как струна:
— Неправда это! - горько воскликнул княжич, продолжая поддерживать порченный камень.
— Разве не велел я тебе десницы не напрягать? - вопрошал Кащей, не чувствуя, как тишина в светлице стала глуше.
Раздражение мало-помалу начало точить его изнутри. Думы его заняло неотвратимое желание вновь опробовать собственное колдовство.
Княжич повесил голову ниже плеч.
— Помнится, ты сказывал, что лучше один раз увидеть, - угрюмо буркнул он, насупившись.
У Бессмертного из рук точно выбили разящий меч. Он приподнял краешки уст, бесшумно усмехнувшись. На сердце же у него стало беспросветно мрачно.
— Будь по-твоему, - нарочито спокойно отозвался Кащей.
Беловзор и вздрогнуть не успел – ладонь Бессмертного болезненными оковами сжала его запястья. Десницы вытянулись ввысь, ноги оторвались от земли. Княжич взмыл вверх. Дух перехватило. Беловзор бросил краткий взгляд на пол – тот остался далеко внизу. Миг – и княжич очутился на ларце у стола. Беловзор едва моргнул, как Кащеевы руки легли поверх его собственных, накрыв длани. Шелковыстый волос похолодил висок, точно был сделан из серебра. Сердце княжича замерло.
— Смотри и запоминай накрепко, - перешёл на неприязненный шёпот Бессмертный.
Беловзора невольно тряхнуло от ужаса: он слышал это едва ли не у себя в голове. Он кожей ощущал дыхание Кащея. Перед глазами на миг всё померкло. Княжич переступил с ноги на ногу, удерживая равновесие. Мотнул пушистой копной, гоня прочь морок.
— Десницы нужно расслабить, - продолжал Кащей, легко встряхнув руки княжича.
— Отчего ж ты сам напрягся? - тотчас спросил тот, по-лисьи хитро прищурив очи.
Беловзор почувствовал, как слегка дрогнули персты Кащея, словно по ним пробежал лёгкий морозец.