"Уж поди не оттого, что ты ворожбы моей страшишься", - губы растянулись в лукавой полуулыбке прежде, чем княжич ощутил укол в груди.
Следом мелькнула привязчивая мысль, чёрным ядом отравившая мысли:
"Сторонишься ты меня что ли?"
Из тяжёлых дум его выдернуло более бережливое прикосновение: Бессмертный ослабил хватку, взялся за Беловзоровы ладони будто бы даже с осторожностью.
— Меньше говори, больше слушай. Глядишь, чему научишься, - сказал Кащей столь хладно, что княжича пробрали мурашки.
Его точно студёной водой облили сразу после жаркой бани. Бережливо державшие Беловзора тёплые руки вкупе с обжигающе-ледяным голосом заставили княжича обомлеть да заблудиться в собственных чувствах, точно в дремучем лесу.
— Самоцвет сотвори, - тихо наказал Бессмертный.
— С... само собой, - пробормотал княжич, едва слыша его.
Он легко взмахнул десницей. По жилам растеклась привычная стынь, и камень появился над ладонью, на сей раз мерцая робко, подобно светлячку.
— Готово, - выдохнул почти беззвучно Беловзор.
— Теперь вообрази себе ларец. Но так сделай, чтобы не было ни замко́в, ни узоров, лишь голые очертания, - с расстановкой молвил Кащей, неотрывно наблюдая за сверкающим самоцветом.
Княжич растерянно моргнул. Он мог думать только о том, сколь близко сейчас Бессмертный. Память его ловила и раскалённым железом выжигала в памяти каждое касание, каждый шорох, каждое слово.
Пришлось напрячь ум, отчего брови сошлись к переносице, и лик Беловзора посмурнел.
— Сейчас не отпускай камня, - Кащей молвил не своим, вкрадчивым полушёпотом, от которого сердце княжича словно взлетело к горлу. - Воля должна быть булатной, а руки, супротив того, гибкими, словно молодое древо.
Бессмертный плавно повёл его десницами, будто кукольными. Самоцвет очутился меж дланей, и Кащей продолжил:
— Ограни его, - всё столь же пробирающим голосом говорил Кащей, словно посвящал Беловзора в сокровенную тайну. - Отсеки всё лишнее, сделай его таким, как надобно тебе.
Княжич напряг воображение, и, покуда Бессмертный правил его послушными десницами, силился придать самоцвету тот вид, какой требовал его разум.
И вот, неровности стали откалываться одна за одной. Камень медленно, но верно облекался в иную форму. Наконец, совместные усилия принесли плоды. На глазах у обоих сверкающая самоцветная крошка развеивалась в воздухе, и всё более бесформенный кристалл напоминал ларец с безупречно ровными гранями.
Глаза Беловзора разгорелись ясными огнями. Он восхищённо вздохнул:
— Вышло, дядя! У нас с тобою вышло!
Стоило Кащею отпустить его да отстраниться, как княжич озарил его искренней блистательной улыбкой.
— Какая краса, ты гляди! - возликовал он и спрыгнул с ларя.
Каблуки кожаных сапог звучно щёлкнули об пол. Беловзор взглянул на Бессмертного и едва сдержался, чтобы не протереть глаза: на неподвижном лице появилась удовлетворённая улыбка, а в чёрных очах мелькнул огонёк... гордости?
— Любопытно вышло, - отозвался Кащей неспешно.
— Я теперь сам попробую! - тотчас заявил опьянённый маленькой победой княжич и выбежал на середину светлицы, оставив Бессмертного наедине с чуждыми ему чувствами.
"Внутри словно искра вспыхнула", - рассуждал он, зорко следя за тем, как Беловзор заучивает полученный урок.
Вновь княжичем создан камень.
"Будто всё наконец на своём месте", - смущали сознание Кащея мысли. - "Так же, как когда я понял, в чём моя сила заключается".
На мгновенье прислушавшись к тёплому чувству, Бессмертный сморгнул, не позволив ему прорасти и укорениться.
Беловзор на сей раз сам сложил руки так, как в первый раз ему показал Кащей. Самоцвет всё так же медленно, но явно изменялся. На лике княжича изобразилось невероятное напряжение рассудка, тогда как десницы были подобны волнам – столь же мягки.
Кащей поймал себя на том, что не может оторвать глаз.
"На лету всё схватывает", - он слегка склонил голову, будто приглядываясь к княжичу, как к очередному яхонту. - "Даром, что из людского племени".
Бессмертный досадливо дёрнул уголком уст.