— Дядя... - слабо улыбнулся Беловзор скорее для него, чем из радости. - У меня вдруг темно перед очами сделалось...
— Так бывает. К тому же, ты устал, - пресёк его речь Кащей, помогая ему сесть ровней.
— Не желаешь сказать, по чьей милости так бывает? - вмешалась Забава.
Княжич вздрогнул. Ошарашенно воззарился на неё, словно видел первый раз в жизни. Когда огоньки на свечах заплясали, у Беловзора скрутило внизу живота. Он не смог вдохнуть полной грудью – воздух точно сгустился, и тьма, теперь почти осязаемая, валуном навалилась на плечи.
"Месяц отвернулся от неё", - испуганно замерев, подумал княжич. Вжался в спинку, стремясь уменьшиться настолько, насколько это было возможно.
Бессмертный потемнел ликом. Обернулся к старшей, сделал шаг в её сторону. Забава боязливо отступила, глядя Кащею в глаза. В них колючими огнями плескалось пренебрежение. Он медленно смерил старшую сверху вниз с высоты своего величия. Пристальный безразличный взор чёрных очей замер. Бессмертный взирал на неё и сквозь неё одновременно. Беловзор старался даже не дышать, во все глаза смотря то на него, то на Забаву.
Та негодующе заозиралась. В светлице стало оглушающе тихо и почти совсем темно.
— Видно, ты забыла, с кем говоришь, - угрожающий полушёпот Кащея в воцарившемся безмолвии звучал подобно грому.
Старшая сделала ещё шаг назад.
— Не забывала, - она опустила чело и, враждебно глядя на Бессмертного исподлобья, хмыкнула. - С гадом.
Этот выпад просвистел мимо Бессмертного. Он скучающе качнул головой и бесстрастно заметил:
— Это я уже слышал.
Забава вспыхнула, уязвлённо вскинула голову.
— Кто ты таков есть, чтобы ради тебя речи выбирать? - выплюнула старшая, стремясь взором прожечь в груди Кащея дыру.
В висках Бессмертного по-прежнему стучали молоточки. Пустой разговор стал его утомлять. Кащей до сих пор сдерживал себя, на сей раз помня о невольном свидетеле этой беседы.
— Что, так и не соизволишь ничего рассказать Беловзору о нём самом? - в запале воскликнула Забава, резко кивнув в сторону княжича.
Бессмертный подозрительно приподнял бровь. Беловзор устремил на него вопросительный взор. Кащей обернулся к нему. Опустил угольные очи. На гладком лице, словно выточенном из белого камня, они казались инородными – до того ярко и живо сверкали в них искры высокомерия. Беловзор уж заранее устыдился того, о чём хотел разузнать.
— Можно я пойду, дядя? - почти неслышно, но решительно промолвил княжич.
Смелость его была напускной. Она без следа исчезла, когда он снова вспомнил, кто на самом деле стоял перед ним.
Беловзор неосознанно до дрожи вцепился в подлокотник. Тут вдруг нахлынуло осознание. Он отдёрнул руку, точно от огня. Сполз на край сиденья.
"Мне здесь не место", - крутилась назойливой осой единственная мысль.
— Ступай, - удостоил его снисходительного кивка Кащей.
Косясь на него, будто на чужака, княжич осторожно соскользнул на пол. Пошатываясь, приблизился к застывшей на месте Забаве и взял её за холодную руку.
— Пойдём вместе, - шепнул он ей так простодушно, словно происходящее вокруг было сущим пустяком.
Та безмолвно посмотрела на Бессмертного. Он повелительно махнул рукой.
— Уведи её, Беловзор, - сухо бросил он.
Княжича прошиб холодный пот. Голова больше не болела, но дыхание вновь сбилось. Он ненавязчиво потянул старшую за собой, и та легко пошла, не забыв одарить Кащея взглядом, исполненным ненависти.
Оставшись один, он сжал виски двумя пальцами одной ладони, прикрыв веки. Бессмертному его самонадеянность аукнулась во сто крат сильней.
"Довольно с этим", - решил Кащей, потирая перстами кожу. - "Продолжу – наврежу и себе, и мальчишке. Дело и без того, кажется, спорится".