Он поглядел остекленевшими глазами на пламя в очаге.
"Что ведомо тебе о Беловзоре, Забава?" - недобро прищурился Бессмертный.
***
У старшей из головы не выходила представшая пред ней в светлице Бессмертного картина. Забава стала молчалива. Шла по переходам, не выбирая, куда, и задумчиво глядела себе под ноги.
Беловзоровы мысли занимала та же напасть. Тревога цепкими пальцами сдавила ему горло.
"О чём таком Забава Светозаровна просила дядю мне поведать?" - размышлял он, бездумно идя вслед за старшей.
Над головой княжича мечом нависло предчувствие чего-то дурного.
"Если дядя по сию пору со мной ни словом о том не перемолвился, значит, рано мне это знать", - поёжился Беловзор от накативших воспоминаний. - "Я теперь учёный. Уже сунулся, куда не следовало".
Он украдкой покосился на Забаву, шагавшую чуть впереди.
"Думается мне, ей ещё как достанется за то, чего она наговорить успела. Не хочу ей неприятностей чинить".
В памяти воскресли вдруг брошенные старшей слова, и княжич окликнул её:
— А пошто ты с дядей обошлась так неприветливо?
Он и сам не заметил, как звучат в его речи нотки подозрительности.
Забава, разом придя в себя, замедлила поступь, позволив Беловзору нагнать себя.
— За всё хорошее, что он тебе причинил, - она заботливо провела рукой по мягким волнам медвяных волос. - Ты ведь чувств лишился, позабыл уж разве?
— Не его то вина, а моя, - твёрдо возразил княжич. - Кабы я не напутал с ворожбой что-то, так и не пришлось бы мучиться.
— Колдовство – последнее дело. Самое худое из всех, чем только промышлять можно, - с отвращением поморщилась старшая.
Беловзор обиженно засопел.
— Ежели тебе не по нраву, так никто тебя и не принуждает, - он резко отвернул лицо.
— Всей Яви это ремесло не по нраву, - уверяюще изрекла Забава. - А волхвы не в счёт, они не ворожат. Только с богами совет держат.
"Что ж ты так пререкаешься, будто я неповинного казнить собираюсь?" - мысленно досадливо качая головой, думала между тем она. - "Как ни крути, а Кащеево влияние за версту видать. Удастся ли переломить его?.."
— Какое мне до Яви этой дело? - фыркнул княжич, не глядя на старшую.
Откуда-то снизу поднималась, бурля, волна ожесточающей неприязни.
— Была б моя воля, я бы желал о ней слыхом не слыхивать! - воскликнул Беловзор, взмахнув при том руками. - Там всё вкривь и вкось!
Он круто остановился. Ему впервые так сильно хотелось выплеснуть всё то, что держал он глубоко в себе. То, в чём не сознавался Кащею, принуждённый исполнять его повеления. В очах ярко вспыхнули две поперечные полосы. Жар залил лицо княжича краской.
— Вишь, взялся судить-рядить! - невесело ухмыльнулась старшая. - Ты ж не был там ни разу, а всё туда же. Там столько жизни, столько тепла и света!
— И не хочу туда! - негодование теперь било в Беловзоре ключом. Он пылко сжал кулаки. - Пусть даже глаз там радуется, пусть там дивно, а мне всё одно!
Княжич набрал побольше воздуха. Изнутри его колотила злоба, отчего руки дрожали.
— Люди вовсе ничего не ведают о мире! - Беловзор всё более серчал. Брови его сошлись к переносице. - Кого следует помнить, о тех позабыли! От ворожбы отвернулись!
Он часто и дёргано вдыхал.
— Кто колдовством овладел, тот с Чернобогом якшался, - осердилась теперь и старшая. Руки легли на груди крестом. - А он – и богам, и людям враг, не знаешь ты разве?
Она мысленно благодарила счастливую судьбу, что они забрели довольно далеко: ратников в этой части чертога было не видать. Значит, о разговоре их никто не прознает из чужих уст.
— А дядя говорил, что знания завсегда ценны, ежели истинны! - на выдохе выдал княжич. - А люди по доброй воле от них отрекаются!
Забава сверкнула обычно тусклыми глазами.
— Не всякое знание до добра доведёт, - возразила она. - Чем больше ведаешь, тем опасней жить. Особливо, если близок к власть имущим.
— А ещё, с ними надобно слова подбирать осмотрительней, - кивнул Беловзор не по возрасту весомо. - На что ты с дядей рассорилась?
— Мы с ним в мире и не были никогда, - услышав, что княжич понялся, старшая так же заговорила спокойней. - И никогда не будем. Враг он мне до скончания веков.