Княжич вдруг высоко поднял голову. Блеск юности в очах погас, уступив свету слишком рано обретённого опыта. Забава не могла не отметить внезапной перемены: черты Беловзора словно стали суровей, и сам он – старше. Вновь взрослый подавил в княжиче дитя.
— Сыграем? - предложил Беловзор, ни с того ни с сего растянув уста в коварной ухмылке.
Старшую скривило от липкого страха. Брови взмыли вверх, а члены одеревенели. Лик вытянулся от изумления.
— К чему ты клонишь? - севшим голосом спросила она.
— В молчанку, - легко отозвался княжич.
Забава непонимающе прищурила ясно-голубые очи.
— Я не стану спрашивать тебя, что же такое тебе обо мне известно, - вкрадчиво заговорил Беловзор.
Старшая испуганно ахнула. Ужас отразился на её лике, исказил черты.
— Вот ведь ляпнула, не подумавши... - выдохнула она.
Стоило княжичу это увидеть, как его глаза по-звериному остро блеснули плутовскими искорками.
— И к дяде с тем вопросом не пойду, - пожал плечами Беловзор, продолжая молвить. - То бишь, играю в молчанку.
— И чего же тебе от меня надобно? - задержала дыхание посеревшая Забава.
Она видела перед собою не ребёнка, но одного из духов Нави, что сейчас навязывал ей игру на собственных правилах. И душа подсказывала старшей, что отказаться означает проиграть. Не просто безобидный спор, но что-то большее.
— Ты не тревожься так. Тебе нечего страшиться, - слегка склонив голову к плечу, говорил княжич с расстановкой. - Я просто не желаю о том знать.
Он приблизился к Забаве и с человеческой нежностью погладил её по плечу, вниз, до локтя. Старшая уставила на Беловзора застывший от страха взгляд и провожала им каждое движение княжича.
— Ты тоже молчишь, - Беловзорова ухмылка стала шире, обнажив зубы. - И не смеешь больше дядю бранить при мне.
У старшей губы онемели. Язык присох к нёбу.
— Но прежде скажи, пошто дядю гадом обозвала?
— Раз мы играем в молчанку, то я больше о том и заикаться не стану, - стряхнув с себя наваждение, отозвалась Забава решительно.
Она хотела положить руки княжичу на плечи, но нутро её словно противилось этому.
Услыхав ответ, Беловзор заливисто расхохотался, закинув голову и закрыв глаза дланью. Смеясь, отступил как пьяный. Старшая невольно шарахнулась в сторону. Уста её чуть приоткрылись. Пальцы сжали подол сарафана.
Когда смех утих, княжич болезненно улыбнулся во весь рот, а очи превратились в щёлки.
— Вот и условились, - мягко промолвил он.
Полуухмылка не сошла с лица Беловзора, когда он приложил к губам указательный палец.
Вдруг он скинул с себя личину, точно змея – кожу. Моргнул только – и вот, это уж прежний княжич. Он открыто помахал ей на прощанье.
— Свидимся ещё! Я пойду прогуляюсь!
И он исчез на первой лестнице.
"Надо предупредить этих двоих, что я проговорилась", - обхватив лицо руками, сокрушённо выдохнула Забава.
Глава 33. Не все двери откроются перед тобой
Старшая застала обоих в светлице Ворона. Слуга, склонившись над пергаментом, небрежно и скоро писал строку за строкой размашистыми узкими буквицами. На единственном ларе сидел Вереск, наигрывая на самодельной дудочке незнакомую Забаве частушку. Персты гонца прытко пробегались по мелким отверстиям ладно сделанной дуде. Отняв её ото рта, Вереск приветствовал старшую:
— Здорова будь, Забава Светозаровна!
Ворон враз бросил взгляд через плечо.
— Так-так, а я дожидал Беловзора, - расстроенно прищёлкнул он языком и качнул головой, указывая на гонца. - Мы ему безделицу потешиться раздобыли. Вон, погляди, что Дубыня выточил.
— А после даже обучил меня немного, - лицо Вереска помаленьку осветилось нерешительной, но широкой улыбкой.
Гонец словно стыдился её.
— Это всё чудно, - коротко отозвалась старшая. - Только я не развлекаться пришла.
Края обескровленных уст опустились вниз. Тяжёлый взгляд, коим она обвела обоих молодцев, насторожил обоих – они вопросительно воззарились друг на друга, точно в зеркало.
— Весть принесла дурную? - слуга сел боком, закинул локоть на низкую спинку.