— Да мне какое дело? Колдун не человек больше. Уж лучше к Маре в Чертог...
Дверь распахнулась. Стражи замерли, будто идолы. Беловзор вышел в коридор, встал супротив Любомира. Его очи блестели. Плотно сжатые уста искривились в болезненно-широкой улыбке.
— Ой, да что ты? - выше обычного молвил княжич, испытующе наклонив голову. Прядь с переносицы упала вниз. - У Мары погостить не терпится?
Ратник остолбенел. Напарник его во все глаза следил за Беловзором.
— Осади коней, - односторонне улыбнулся Любомир, не обнажая зубов. - Мало ли, о чём мы речи-то ведём.
— Не оправдывайся, - прошептал княжич, и губы его ещё пуще растянулись.
Он приблизился. Любомир отпрянул, стукнулся затылком о стену. Цыкнул. Потёр голову.
— Как смеешь ты равнять меня с людьми?
Беловзор говорил нарочито игриво, да нельзя было уличить его в том, что озорство лишь напускное. Он буравил ратника пытливым взглядом.
— Помилуй, княжич! В душу-то не гляди, - Любомир не мог убрать с лица исказившей его гримасы.
— Разве я был с тобою неласков, коли тебе у дверей моих стоять не хочется? - княжич был близок к тому, чтобы рассмеяться: молвил надтреснуто. - Переменился вмиг в лике от того, что во мне теперь волшба?
— Полно тебе, - едва слышно отозвался ратник.
Его начало трясти. Вид тёмной тонкой фигурки, окаймлённой в ночном мраке жёлтым светом, выбил из Любомира гонор. Шёпот Беловзора был немногим легче его изменившегося надломленного голоса. Будь ратник жив – по спине бы уж пробежали мурашки.
— Чего дрожишь? Спужался?
Княжич уловил, как вместо ответа в глазах Любомира отразился суеверный страх. Тогда с его уст слетел диковатый смешок.
— Боишься меня? - с деланой печалью говорил Беловзор.
Он готов был прокусить себе губу с точившей его досады, но вместо того лишь вновь улыбнулся.
— Правильно, - княжича, казалось, забавлял посеревший безмолвный ратник, ибо говорил он всё столь же весело. Только вместе с тем вкрадчиво. - Вы, пусть и мёртвые, всё равно здесь чужие.
В животе словно всё затянулось в единый узел. Улыбка исчезла без следа, и Беловзоровы черты отвердели. Губы сжались в тонкую полосу.
— Что там, что тут вы всё равно были, есть и останетесь людьми, - процедил княжич едва не с презрением.
Он решительно развернулся и отправился по переходу.
Дубыня расслабленно выдохнул.
— А если он сейчас владыку приведёт? - спросил он. - Поминай, как звали.
Любомир по привычке сглотнул – кадык двинулся вверх-вниз.
— Куда ты? - вскинув руку, воззвал его напарник.
Беловзор обернулся. Пошёл спиной вперёд, загадочно ухмыляясь.
— Ежели спрашивать будут, ведь и мне достанется! - бросил негромко Дубыня.
Княжич в раздумьях опустил взор в пол. Рассудив, что тот ничего худого ему не сделал, качнул головой. После с очевидным нежеланием отозвался:
— К Забаве Светозаровне!
Стражник переглянулись.
— Ладно, пойду я к Ольхе, - сказал Дубыня, потуже затянув кушак. - Ты только двумя глазами за четыре гляди, понял?
— Да понял, понял, - безжизненно откликнулся прилипший к стене Любомир.
Глава 35. Гончар
Стража у Забавиных дверей не стала мучить Беловзора вопросами. Он на цыпочках прокрался в светлицу. Свечей не горело. Почти кромешная темень и тишина.
"Даже дыхания её не слыхать", - подумал княжич. - "И тёмно – хоть глаз коли".
Над ладонью вспыхнул самоцвет длиною в полпальца. Беловзор невидяще прищурился, вытянув десницу вперёд. Разглядел проступившие из мрака очертания: старшая лежала на спине, укрывшись поволочным одеялом по самую шею. Накрыв светоч второй ладонью, княжич приблизился к широкой скамье. Да так осторожно ступал, что и сам почти не различал ни звука от собственных шагов.
— Забава Светозаровна, - позвал он шёпотом.
Когда та шевельнулась, открыл кристалл. Белый свет оттенил впалые щёки, распалил угли в огромных очах. Старшая с шелестом шарахнулась к стене, схватившись по старой привычке за сердце.
— Беловзор?.. - она зажмурилась, промаргиваясь ото сна.