— Помню, столкнулась я с гончаром на улице, а у него ресницы да патлы подпалены, - помедлив, промолвила старшая. Обернула лик к княжичу. - Уже догадался, об чём толкую, светик?
Беловзор, пряча зевок, отвернул голову. После вновь устроился по-прежнему.
— Угу, - не разжимая губ, подтвердил он.
Продолжал мечтательно:
— Мне бы огнём владеть вместо самоцветов, - княжич протяжно выдохнул через нос. - Они чудесные, и всё в них ладно... Только тепла нету.
Следом он, будто доказывая правдивость своих слов, щелчком зажёг над указательным перстом каменную крошку, что отразилась в его очах стаей светлячков. Забавины брови приподнялись, а зеницы расширились. Переведя взгляд на уста Беловзора, она заметила тоненькую ехидную полуулыбку.
— Что, по нраву? - каким-то чужим, искушающим шёпотом спросил княжич.
— Слукавлю, ежели противиться стану, - отозвалась старшая, не отрываясь от самоцветов. - Но то, что ворожба твоя глаз радует, не заставит меня поменять сторону.
— Живёшь в доме у колдунов, а всё артачишься, - с расстановкой проговорил Беловзор, когда светящиеся каменья исчезли. - Ведь ты только оттого не у Мары в чертоге, что дядя держит тебя.
— Против воли, - поправила его Забава. - Как в темнице.
— А чем тебе здесь плохо? - искренне удивился княжич, дёрнув плечом. - Сама же сказывала, что в Яви тебе терять нечего, а тут и Ворон, и Вереск...
Подумав, прибавил чуть тише, но без колебаний:
— ...и я.
Старшая усмехнулась, от чего в уголках глаз появились морщинки-лучики, и ласково провела вниз вдоль Беловзоровой спины.
— Да уж, вы трое... - она остановила взгляд на расслабленном лице княжича. Моргнула, словно опомнившись. - Хорошо, что вы есть.
Она, точно второпях, тотчас повела рассказ дальше:
— Так о чём бишь я?.. Да, гончару всё хуже и хуже делалось. Кто с ним по соседству жил, стали слухи разносить, дескать, сна ему не было: из дому уходил ночью. Бывало, видали, как по улицам волочится тенью, будто нечисть.
Беловзор почувствовал, как участились громкие удары в груди. Втянул голову в плечи, когда вообразил неосвещённые тропинки, по которым тащится чёрная фигура.
Забава продолжала всё столь же ровно:
— Да он и сам превратился не пойми во что... - когда перед глазами предстали образы давно минувших дней, она закусила нижнюю губу и неосознанно сжала правую ладонь, лежавшую на скамье, в кулак.
— Как это? - глухо спросил княжич, чутко следивший за каждым её движением.
— Вообрази... - Забава приобняла Беловзора и, прижавшись ближе, зашептала почти над самым ухом. - ...как некогда крепкий муж вроде Дубыни со временем всё тоньше и тоньше делается. Тает будто. И лик всё белеет с каждым днём.
Княжич застыл, уставив неподвижный взгляд в пространство, покуда шелестящий голос старшей доносился совсем рядом. Так близко, что стылое дыхание мертвеца касалось Беловзорова виска.
— Наконец дошло до такого, что, встречаясь с гончаром на площади, ты не сумел бы узнать его без подсказки. Он стал тощ до того, что желудок присох к позвоночнику, а рёбра за версту было видать. На сухом лице со впалыми щеками борода росла клоками, волосы стали жидкие. Глянуть мельком – покажется, будто гончара нежить подменила.
Княжич рвано вдохнул. По десницам пробежали мурашки. Беловзора настигло осознание того, какая участь может поджидать его, если не следовать заветам Бессмертного.
— Единственным местом, где теплилась ещё жизнь, остались лихорадочно сверкающие очи, да и те ввалились так, что глядеть в них было жутко, - сказывала Забава. - А сам гончар будто помешался. Бубнил вечно что-то. Как послушать – что есть сущие бредни!..
Она всплеснула руками.
"У меня похоже было", - Беловзор почувствовал, как сердце сжалось от сочувствия.
— О чём хоть толковал? - Беловзор обернулся лицом к старшей.
От той не утаилось, что нашли-таки слова её отклик в душе княжича: переживания его отразились в печальном изломе бровей, в напряжённом взоре и натянутых устах.
— Говорю же, дурость сплошную, - небрежно бросила Забава скороговоркой. Нахмурилась, припоминая. - Ну, про очи чтой-то, мол, они как две бездны...