— Пусть люди о том беспокоятся, - играючи отмахнулся он.
Вдруг брови сошлись к переносице, и в голосе княжича скользнуло негодование:
— Что ж вас так и тянет меня до них опустить? Мы вовсе разные! - он постучал пальцами по столешнице, взбудораженный закипающим раздражением. - Я ничего дурного никому нарочно не делал, а меня бегут все. У дяди, вон, на дверях стоят, не жалуются, а я одному из своих не угодил! И вы все...
У Беловзора в лёгких кончился воздух, он вдохнул.
— Навником мне не стать, ибо я сын Сварога, а что там с людьми случится, мне безразлично! - едва ли не выплюнул княжич.
Бессмертного занимала эта резкая перемена в его настроении. Он по-прежнему глядел в щёлку.
Старшая вдруг и сама осерчала. Вскочила.
— Как знала, что тебе невдомёк, кто ты таков есть, а этот г...
Кащей было открыл дверь. Беловзор же вдруг хищно оскалился и приложил палец к губам. Те так и остались изломанными в болезненной улыбке. Бессмертный застыл там же, где стоял.
— Тс-с-с, - по-змеиному зашипел княжич, опасно прищурившись. - Мы ведь играем в молчанку. Аль запамятовала?
Глядя, как Забава медленно присаживается, и пыл её унимается, заговорил по-лесавьи тонким голоском:
— Ни единого дурного слова о дяде из твоих уст... - повторил он отчётливо.
Бессмертный с недоумением отметил, как непривычно гулко стукнуло сердце. Выгнул бровь.
— ...или, может, мне зайти к нему да порасспрашивать, что-то там такое обо мне Забаве Светозаровне известно? - он по-вороньи склонил голову, и ухмылка стала настолько широкой, насколько это было возможно.
Кащей едва мог поверить тому, что слышал.
"Я знал, что ты привязан ко мне, но то, что ты честь мою защитить пытаешься..."
Он собрал воедино всё то, что испытывал: чуждое ему волнение, тянущее чувство в подреберье...
"...лестно мне", - заключил Бессмертный. - "Даже если нет в том нужды".
То словно были не его ощущения. Чересчур часто Кащей менял своё настроение в последние дни – на этом он подловил себя. Такое впору было бы людям, но не Бессмертному. Он не мог вспомнить, как давно что-нибудь в Яви принуждало его переносить столько человеческих страстей за столь краткий срок.
Вновь заговоривший Беловзор выдернул Кащея из размышлений, и тот вновь поглядел в просвет меж стеной и дверью.
— Усвой наконец, ибо я в последний раз предупреждаю.
Вся шутливость бесследно исчезла, в голосе прорезался булат. Княжич нежданно поменялся в лице: наводящая страх ухмылка стёрлась с лица. Яркие полосы в глазах сверкнули ледяным огнём. Он вскинул подбородок и наградил Забаву тяжёлым взором, от которого внутри неё всё скрутилось в узел. Беловзор презрительно поджал губы; старшая в ужасе прикрыла ладонью рот – задержала исступлённый вздох, слетевший было с уст. Бессмертный вскинул брови, когда сходство ликов стало слишком очевидно. Княжич точнее всякого зеркала отразил его собственное выражение.
— Ещё лишь звук против правил – и я исполню то, чем грожу, - процедил Беловзор. - Тогда всё будет кончено, и не видать тебе меня как своих ушей.
Кащей решил, что слышал достаточно – распахнул дверь. Оба единовременно обернулись к нему. Старшая взлетела на ноги – платье зашуршало. Круто обернулась – подол на миг стал пышней, как бутон. Воззарилась на Бессмертного. В глазах застыл животный ужас.
— Дядя, доброй ночи! - княжич нежданно расцвёл в широкой приветливой улыбке, спрыгнул со стуком наземь и бросился навстречу Кащею.
Тому пришлось усилием воли подавить изумление: безжалостная холодность Беловзора исчезла, будто отброшенная маска. Под ней скрывалось иное лицо, что сейчас глядело на Бессмертного снизу вверх – княжич стоял едва ли на расстоянии локтя и светился от беззаветного счастья. В широко раскрытых очах лучисто сверкала чистая любовь.
К этому чувству Кащей никак не мог привыкнуть. Пусть он понимал, что оно искреннее, что-то в нём противилось и не желало в это верить.
— Доброй, - отозвался Бессмертный, переведя равнодушный взгляд на остолбеневшую Забаву.
У неё в ушах стучало лишь:
"Сколь много он услышал?.."
— Правду молвить, я так переживал, что ты меня не сыщешь! - торопливо молвил меж тем Беловзор.