Печать сургучёвая уже была сломана. "Не иначе как отец прочёл её прежде меня", - пронеслось в голове, когда он собрал две части воедино и с неестественным ему внутренним содроганием узрел знакомый символ.
— Будь он неладен!.. - в сердцах воскликнул Ярополк и пробежался глазами по аккуратно выведенным чернилами буквицам.
“Здравствуй, княже Владимир! Здравствуй, ибо, думается мне, недолго тебе осталось.
Луну тому назад писал ты мне, что непосильна тебе дань, что-де люди твои выплатить столько не могут, да просил меня повременить. Я великодушно дал тебе срок в две седмицы. Он подошёл к концу, а от тебя ни ответа, ни привета. Я держал тебя за благоразумного правителя, но вижу, что либо благоразумие тебе изменило, либо тебя кое-кто особенно горячий на голову надоумил против моей воли идти.
Суть едина, князь: обрёк ты своих людей на горе, ибо я не щажу тех, кто смеет мне перечить. Забыл, как это? Будь по-твоему: коли ты нашёл силы со мною биться - жди меня в гости с дружиной на следующий день от того, в который получишь это письмо.
Надеюсь, битва будет лучше прежней, княже.”
— Кащей, проклятье! - Ярополк вышел в проход и кликнул ратника.
— Вели дружине тотчас же подняться, да чтобы взяли те серебряные мечи, что я велел ещё прошлой зимой изготовить. И коня моего пусть седлают, я с вами еду!
Княжич сунул письмо растерянному гонцу и вперёд сотника побежал сбираться.
— Как же, княжич? Серебряные? - неуверенно переспросил ратник.
— Именно, что серебряные! - отозвался Ярополк снизу.
Получив благословление на битву у родителей да жреца Перуна, Ярополк повёл дружину к опушке леса. Где-то в чащобе бежала смрадная речка Смородина, что так горяча была, что воды её кипели. Та река была извечной границей между Явью ‐ миром живых, да Навью, куда людям до самой смерти путь заказан.
— Мы выиграем время, коли окажемся на месте первыми. Сами выберем, где побоище устраивать, - говорил Ярополк воеводе. - Хватило же у Кащея глупости весточку прислать о времени! - рассмеялся он.
— Или наглости... - задумчиво пожевав губу, отозвался воевода. - Он уверен в победе и, скажу тебе без утайки, не напрасно. Как мёртвых одолеть? А у Кащея целая рать их.
— Для того и велел я изготовить мечи, топоры да копья из чистого серебра, а после упросил жреца Перунова омыть их в отваре да рунами покрыть. Такое оружие должно одолеть покойников, - спокойно отвечал Ярополк.
— Ох не знаю, не знаю. Ведёшь ты нас на гибель, княже, помяни моё слово, - покачал головой ратник.
— Поглядим, - гордо вскинул голову Ярополк и двинулся вперёд, будто ему не терпелось сразиться.
За следующий день княжич распланировал бой, расставил войска, как ему было нужно, подготовил осадные полки. Всё было безупречно. Даже тишина над лагерем. Дружинники почти не переговаривались, лишь изредка перебрасывались обрывками фраз. Все были хмуры и задумчивы. Каждый, кого Ярополк взял на побоище, простился с семьёй, ибо знал наверняка: эта битва будет последней.
Медленно тянущийся день был истинной пыткой, и каждый миг казался бесконечно долгим, будто целая жизнь. Есть не хотелось, а усталости не ощущалось. Уже стоя в ровных рядах, каждый отчётливо слышал биение своего сердца и считал мгновенья.
— Обманул?.. - робко предположил воевода, когда на землю опустились сумерки, и легла холодная роса.
— Не мог он, - отрезал Ярополк. - Золото ему дороже всего на свете.
Целое войско стояло в мучительном ожидании конца и не сводило сотен глаз с леса.
Наконец на фоне тёмных древ и закатного солнца, окрасившего небо в кровавый багрянец, показались первые ряды вражьей рати. Их становилось всё больше. Казалось, будто воинам нет конца-края. Липкий, холодный ужас сковал дружину: члены налились свинцом, сердца сжались стальными тисками. Более тьмы ратников - копий было не счесть - пугала высокая конная фигура перед ними. Лицо всадника было скрыто тенями, но видно было, сколь высок он сам и его конь, и как остры зубцы венца на его челе. Кто ещё был способен выйти на бой без шлема, как не он, Кащей?
Дружинники оголили клинки. Ярополк вытащил из ножен меч, повернулся к воинам и воскликнул:
— Братья! Стойте горой, стойте до конца! Бой этот не за меня, и даже не за моего батюшку, но за вашу родную землю, за ваши семьи, за наш народ! Не посрамите же их, бейтесь, как буду биться я, да ещё во сто крат яростней! Ваши мечи, ваши топоры и копья, наконечники ваших стрел – всё это благословлено богами! Оружие ваше защитит вас от нечисти! Погибнем с честью и унесём с собою всех покойников! О битве этой сложат легенды! Сражайтесь отважно! Гой, Роде!