Кащей едва приметно приподнял бровь. Таким тоном княжич ещё ни разу к нему не обращался. Бессмертный не сомневался: попроси так кто-нибудь другой – вызвал бы у него лишь приступ тошноты. Сейчас же что-то в Кащее желало, чтобы Беловзор говорил. Он припомнил, как часто княжич рассказывал о том, чем Дубыня занимал его, чтобы тот не скучал.
"От безглавого, пожалуй, пользы больше, чем вреда", - рассудил Бессмертный, вернув взгляд на ратника.
— На другой раз прощения за халатность не жди, - наконец скупо промолвил Кащей.
Сердце Беловзора зашлось от счастья. С души точно камень упал, и княжич в порыве чуть крепче стиснул руку Бессмертного.
— Благодарствуй, - светясь, почти бесшумно сказал он, покуда Ольха уволакивала Дубыню.
***
Беловзор спрыгнул с последней ступеньки в свежий рассыпчатый снег. Его намело столько, что княжичу уж доходило почти до щиколотки. С неба продолжали бесшумно сыпать звёздочки снежинок. Беловзор раскинул руки и втянул через нос холодный воздух. После, закинув голову, рассмеялся от счастья, и в тусклом свете факелов изо рта пошёл пар.
— Красота-то какая! Хоть век гляди! - княжич обернулся, чтобы посмотреть на Бессмертного.
Тот глядел куда-то ввысь, и морозный ветер перебирал свободно лежавшие на его плечах пряди. Гребень удерживал чёлку, не давая ей лезть в глаза при каждом порыве.
— На то, что совершенно, за сотню лет не наглядеться, - отозвался Кащей.
"И отчего нельзя начистоту сказать, что тебе тоже это по нраву?" - на устах Беловзора очертилась понимающая полуулыбка. - "Вот речи-то мудрёные".
Впрочем, тень мечтательности, нашедшая на Бессмертного, сошла, и он повернулся к княжичу.
— Что же, здесь ушей лишних нет. Рассказу твоему никто не помешает, - сказал он, глядя на него с ожиданием.
Персты стали зябнуть, и Кащей запахнул полы плаща.
Растерянность исчезла с Беловзорова лика, и княжич с напускной готовностью закивал.
— И в самом деле, - промолвил он и вытянул руку ладонью вверх, ловя снежинки.
Беловзор всеми силами пытался собраться. Бессмертный, как обычно, не поторапливал. Княжич вдруг вздохнул, нежданно что-то вспомнив.
— Самое важное-то я и не спросил!
Кащей взглядом следил, как Беловзор сократил расстояние меж ними и с волнением поглядел Бессмертному в белое лицо.
— Как ты себя чувствуешь, дядя? - заботливо попытался выведать он. - Я ввечеру хотел зайти, так меня не допустили. Подумал, уж не стану настаивать, дело-то не к спеху.
Княжич, греясь, на мгновенье прижал пригоршню к губам, подул. Следом растёр длани. Кащей, как показалось Беловзору, впал в замешательство.
— Почему тебя это заботит? - непонимающе нахмурился он. - Знаешь ведь, хвори мне не страшны, умереть от них мне не суждено.
— Я беспокоился, - пояснил княжич, как само собою разумеющееся.
Беловзору это казалось столь естественным, что он развёл руками в искреннем недоумении: дескать, чего ж тут неясного?
— Важно ли, можешь ты умереть или нет? Суть-то в том, что тебе плохо, - княжич опустил глаза и изумлённо усмехнулся. - Как можно быть счастливым или равнодушным, когда страдает родной?
Бессмертному не удалось погасить искреннее изумление во взгляде. Его пробрала невесть отчего появившаяся отропь, и в груди дрогнуло. Совладав с собой, Кащей слегка наклонился к княжичу, будто это помогло бы ему понять Беловзора.
— Какой толк в пустом волнении? - недоверчиво хмыкнул Бессмертный. - Оно ничего не изменит, а стало быть, ни к чему бередить душу да силы растрачивать.
Беловзор недоумённо качнул головой.
"Вроде взрослый, а такой безделицы понять не может", - подумал он.
Кащей расценил его выражение по-своему.
— Будешь напрасно истощать себя – меньше проживёшь, - промолвил Бессмертный и скользнул оценивающим взором по сухопарому тельцу.
Если бы не кушак, платье на княжиче висело бы мешком. Когда очи Кащея остановились на скуластом лице Беловзора, Бессмертный, подумав, заключил:
— Впрочем, куда уж тебе. И без того Род весть, в чём душа держится.
Кащей выпрямился. Княжич сложил руки на груди и с вызовом вскинул голову.
— Ну как же – "в пустом" волнении? - повторив в точности тон Бессмертного, принялся объяснять он. - Без него ты был бы мне безразличен. Так я б к тебе в светёлку и заглянул, и дéла бы мне не было до того, что ты почиваешь. Ежели так посудить, то беспокойство о близком в заботе выражается, вот как.