Тут вошёл Беловзор. Потрясённая старшая перевела вопросительный взгляд с него на Кащея и обратно.
— Утра, Забава Светозаровна, - улыбнулся княжич.
— Здравствуй-здравствуй, - выдавила та, качнув головой.
"Не может ведь этот гад меня на глазах у ребёнка убить?" - проносилось в уме. - "Может, конечно. Только это ему хуже сделает, а потому он не станет".
— Что ж, Беловзор, - Кащей двинулся к столу. Остановился почти у края, лишь едва не касаясь его поясницей. - Ты хотел увидеть, как я колдую?
Старшая подалась назад и чуть не оступилась.
"Неужто так ожесточается сердце?" - подумала она, метнув напряжённый взор на княжича.
Тот бойко тряхнул головой. Сперва сел на свою скамью. Тотчас резво вскочил, не в силах усидеть на месте. В кончиках перстов закололо, а к зачастившему сердцу прилил хлад.
— Так узри, - не глядя на Беловзора, промолвил Бессмертный.
Он слегка повёл десницей, будто натягивая вложенную в ладонь нить. Забава успела лишь мысленно воспротивиться. Горло пересохло, нутро сдавило клещами.
"Прощай", - бросила она прежде, чем взгляд её опустел.
Она застыла без движения. Всякое переживание исчезло с её покойного лица. Руки плетьми повисли вдоль крепко сложенного тела. Княжич от избытка чувств закусил щёку, чтобы не издать лишнего звука.
— Ну и ну, дядя!.. - он сжал ладони и уверенно подошёл к Кащею.
Первым делом Беловзор осмотрел его мраморное лицо, изучая перемены в каждой чёрточке да молвя мимоходом:
— Ты меня слышишь? - спросил княжич, с беспокойством вглядываясь в затуманенные очи.
Бессмертный моргнул, точно что-нибудь ему мешало, и опустил взгляд на него. Со стороны казалось, что только слова Беловзора вернули его с иной стороны.
— Ты же не лишаешься слуха, когда колдуешь, - отозвался Кащей. - Отличие лишь в том, что из-за грани каждый звук становится менее... - уголок уст приподнялся. - ...явственным. Глухим и плоским.
Княжич не прочёл в Бессмертном больше ничего, что указало бы на ворожбу.
— Неужто ты и видишь так же ясно, как прежде? - сомневаясь, наклонил голову Беловзор. - Вот никак не разберу: вроде на меня глядишь, а всё будто мимо.
— Яснее, чем ты можешь вообразить, - неохотно ответствовал Кащей. - Мне самая непроглядная ночь по эту сторону будто день.
Княжич почувствовал непомерное желание обладать таким же умением.
— Сподручно, должно быть? - без капли зависти спросил он, с чистым любопытсвом всматриваясь в бесстрастный лик.
"Ещё бы ветви взор не застилали", - подумал Бессмертный с лёгкой неприязнью. Такой неприметной, что та никак не изменила его черты. - "Да и при свете дня выносить эту слепящую яркость нет никакого удовольствия".
— Во мраке – весьма, - сдержанно выразился вместо того Кащей.
Всего меньше ему хотелось отвечать на бесконечные вопросы, а тем более – делиться такими подробностями.
Беловзор обернулся на каблуках и, подойдя к Забаве, посмотрел в лицо и ей. Старшая стояла, не шевелясь, словно вырезанная из дерева. Княжич давно привык, что мертвецы почти не моргают – то не устрашило его. А вот мерцавщее в очах звёздное поле заставило его содрогнуться. Вкупе с отсутствием хоть какого-нибудь чувства этот блеск казался Беловзору лихорадочно-безумным. Княжич с сердечным сочувствием скользнул перстами по безвольной Забавиной деснице.
— Она ведь не чувствует меня? - он обернулся, обращаясь к Бессмертному.
— Как не видит и не слышит, - подтвердил тот, сложив руки на груди. - Ничего и никого кроме меня.
Беловзор на миг вложил длань в руку старшей и слегка сжал пальцы.
"Держись", - с тяжестью на душе мысленно молвил Забаве он. - "Предупреждал ведь я да не раз, чем всё обернётся. Неспроста же дядя тебя сюда позвал. Он ничего не делает пустой потехи ради".
Будто в подтверждение его мыслям, княжичу велели выйти.
— Ты отправишь её к Маре? - стараясь не показать беспокойства, спросил Беловзор.
Он, сам того не замечая, крепче схватился за руку старшей.
— Она лишь того и ждёт, - отрицательно покачал головой Кащей. - А теперь ступай к себе.