— Постой, как ты? - обеспокоенно спросил он, всматриваясь в сероватое лицо. - Что приказали?
— Не знаю. Не помню... За Забавой Светозаровной идти... - сбивчиво бормотал гонец, будто был не вполне в себе. - Тебя просили...
Он кивком указал на вход. Десницы Ворона сползли с тёмно-синего кафтана. Лик посерьёзнел.
— Я мигом.
Он юркнул внутрь. Тут-то он и узнал, что отныне на него вновь ложатся все те обязанности, что он выполнял, покуда Забава Светозаровна не переняла их часть. Слуга не смел роптать. Только склонился и вышел.
"И ведь сокрушался когда-то, что работу у меня забрали", - поражаясь собственной глупости, фыркнул он.
Заметив в конце перехода Забаву с Вереском, обернулся птицей и бросился следом.
***
— Ничего не помнишь? - спрашивал дорóгой Ворон.
Сердце его трепетало не то от счастья, не то от ожидания потаённой угрозы. Не верилось, что Вереск сумел избежать самой страшной кары. Слуга нутром чуял подвох.
— Как же так получилось, что ты здесь остался? - спрашивал он, ступая с гонцом позади Забавы. - Я знаком с ним уж довольно давно, чтобы сказать, что неспроста всё так вышло.
— Может, речи мои чем ему полюбились. Может, сердце его откликнулось на что-то, - предположил Вереск и накрыл очи ладонью.
Ворон тронул его за плечо.
— Ты как? - окликнул гонца он, неестественно выгнув шею, чтобы заглянуть ему в лицо.
— Пройдёт, - судорожно скинув длань с глаз, отозвался Вереск и вымученно улыбнулся слуге.
— Вижу же я, что лихо тебе, - нахмурил чёрные брови тот. - Уж коли назвался другом, так не лукавь. Не стану ж я тебя бранить.
Улыбка гонца вовсе погасла, как робкий свечной пламень.
— Ну, как скажешь, - сдался Вереск и опустил взор себе под ноги. Ссутулил плечи. - Голова после беседы с владыкой ажно трещит, будто её раскололи, а опосля вдругорядь собрали.
Ворон одарил его взглядом, полным сочувствия.
— А нельзя ли это облегчить как-нибудь? - с осторожностью попытался выведать он, понизив голос.
— Как уж тут облегчишь?.. - бросил вопрос в пустоту перехода гонец. - Отлежаться бы маленечко.
Повисло молчание. Слуга и хотел бы поддержать друга, да обнадёживать понапрасну не желал. Потому, переступив через неловкость, заговорил:
— Так что же, совсем ничего в памяти не осталось от разговора?
Вереск поначалу не отвечал. Взор его стал отсутствующим, блуждающим. Гонец словно пытался отыскать зацепку, когда коварная память отказывалась служить ему.
— Я, как вошёл, так думал, владыка меня сразу в оборот возьмёт, а он спросил, мол, ведомо ли мне, что меня ждёт? - молвил наконец Вереск, когда Забава открыла перед ним дверь своей светлицы.
Ворон недоумённо округлил глаза и вопросительно поглядел на гонца. Тот только неведающе пожал плечами и прошёл. Старшая затворила за ними дверь и, указав мóлодцам на лавку, присела подле ларца, что стоял тут же. Открыв крышку, стала что-то искать. Слуга с Вереском послушно сели в томительном тянущем ожидании неизведанного.
— Так вот, я и говорю, дескать, дело ясное, что ты меня покарать собрался, - продолжил гонец, и Ворон, до того следивший за Забавой, обернулся к нему лицом. - Затем объяснить пришлось, что мне не менее других страшно, а ещё погодя всё в туман погрузилось, и я уж точно ничего не вспомню.
Слуга потёр подбородок, размышляя.
— Вроде о Беловзоре говорили, о Забаве Светозаровне ещё что-то, - путано молвил Вереск. - Не ведаю...
К Ворону подошла Забава. Он поднял глаза.
— Встань, - приказала она отрывисто и сухо.
Сердце слуги пропустило удар. Он пугано вскочил и посторонился. Старшая села на его место, и тут-то Ворон приметил в её деснице иглу со вдетой в ушко нитью. Когда она занесла руку, гонец невольно дёрнулся назад. Глухо хлопнулся спиной о стену. На глазах слуги Забава стальными тисками сжала плечо Вереска, придвинулась едва ли не вплотную и сделала прокол под его нижней губой. Ворон зажмурился и отвернулся. Дыхание сбилось, и он рвано вдохнул.
"Он ведь друг, ты сам сказал", - зазвучал жёсткий глас совести. - "Будь с ним до конца. Взирай! Ты должен это лицезреть!"