Гонец помотал головой прямо так, не отрывая лица от лавки.
— Что, тяжко от ворожбы Кащеевой отходить? - с сочувствием хлопая того по спине, приговаривал Вятко. - Что ж теперь делать прикажешь?
Он помог Вереску подняться. Гонца пошатывало, что травинку на ветру. В ушах стучало, точно молотом по наковальне. Вереск не двигался, глядел прямо пред собой пустым взглядом тряпичной куклы.
— Эге-ге, братец, как тебя помучили, - покачал головой ратник, осматривая безвольного гонца. - До моста-то дойдёшь, не?
Тот не подал даже знака, что услышал. Не хотелось ни слышать, ни видеть, ни ощущать. Когда-то, ещё в Яви, он уже испытывал точь-в-точь такое же опустошающее чувство, что выпивало жизнь досуха. Тогда всё, о чём он молил – исчезнуть. То же было и сейчас.
— Ну давай, сбирайся в дорогу, - Вятко подтолкнул Вереска к ларцу. - Хочешь – не хочешь, а владыка ждать не станет.
Гонец опустил взгляд на вещи на крышке, оставленные им самим накануне. Как он сложил их так же бережно, как всегда, Вереск и не помнил. Всё было будто в тумане. Он поднял кафтан. Стоял с ним в руках, бездумно взирая в пустоту.
— Ну вот, тронулось дело! - хмыкнул ратник и открыл дверь. - На вóздушке тебя тотчас отпустит, вот тебе моё честное слово!
Так сказал он и вышел. Гонец мало-помалу оделся да поплёлся к лестнице, что вела наверх. Он слышал, как шептались кругом те немногие, кто увидал его таким. Но не было сил даже взглянуть на них. Слов Вереск тоже не разбирал. Так выбрался он из гридни, а следом – из чертога. Вдохнул полной грудью. Морозный ветер омыл лицо, унося с собой часть печали. Идти стало легче. Желая отвлечься, гонец стал мурлыкать себе под нос грустную песнь.
Глава 44. Дорожишь ли ты пылью?
Беловзор отворил дверь в Кащееву светлицу, но хозяина внутри не было.
"Теперь-то уж эти фигурки от меня никуда не денутся. Совладаю с ними на сей раз", - княжич предвкушающе потёр руки и метнулся к скамье, на которой теперь помещался и ларчик с фигурными каменьями.
Беловзор, встав на колени перед лавкой, выкладывал самоцветы один за другим в ряд. Закончив, окинул их мимолётным взглядом. Ухмыльнулся посетившей его вдруг задумке и поставил один камень на другой.
"Избушка", - склонив голову набок, заключил он.
Княжич задумчиво повертел в руках безупречный шар.
"У дяди взор соколиный, не иначе", - размышлял Беловзор, покатив его по скамье от одной длани до другой. - "Ни единого изъяна, кругленький такой".
Отложив струганец в сторону, княжич прыжком вскочил на ноги и сел на скамью. Над ладонью появился прозрачный, наполненный трещинками внутри, самоцвет.
— Жаль, ты такой колотый, - прошептал княжич.
Тут дверь отворилась, и он обратил взор на вошедшего. Приветливо улыбнулся.
— Гой еси, дядя! - промолвил Беловзор, вставая.
— И тебе здравствовать, - Бессмертный оглядывал его изучающе.
Тотчас в глаза бросились обрезанные волосы княжича, не переставшего колдовать.
— Что скажешь? - угадав, что привлекло внимание Кащея, спросил Беловзор и тотчас дунул на висевшую промеж глаз прядку. Самоцвет над ладонью исчез. - Вот только... Никуда от неё не деться, хоть ты тресни.
Бессмертный отметил про себя, как скоро княжич разобрался с волосами по его указке. Подойдя к Беловзору, чуть наклонился. Подловил себя на чуждом, нелепом на его взгляд желании коснуться его невесомых медовых волн.
— Не хуже прежнего, - промолвил Кащей, выпрямляясь. - Пожалуй, даже краше.
Княжич осветился лёгкой улыбкой.
— Мне теперь ничего препятствовать не будет, - он на всякий случай отошёл подальше от стола. - Попытаемся ещё?
— Изволь, - отвечал лёгким кивком Бессмертный.
Беловзор сотворил новый камень. Отсекая от него по кусочку, краем глаза видел, что Кащей переместился к нему за спину. Княжич остановился.
"Можно ж разве сосредоточиться, коли ты так глядишь мне в затылок?" - только и мог думать он.
Сказать подобного Беловзор не мог. Потому стоял, словно пронзённый стрелами, и едва ли не наяву чувствовал, сколь остёр испытующий взор Бессмертного.
— Что же сегодня тебе не даёт покоя? - раздалось сзади со скрытой издёвкой.