Слуга протяжно выдохнул с огромным облегчением. С плеч точно камень упал. Беловзор отпустил Ворона.
— Да и потом... - он помедлил, почесал ногтем краешек брови. - Уж ежели бы ты знал, так скрывать точно не стал бы!
Княжич дружески улыбнулся.
— Почему? - прошептал слуга. Только на то у него достало сил. - Что, ежели мне приказано молчать? Что, коли я просто всё ещё исполняю долг свой, ибо не смею ослушаться?
Беловзоров взгляд прошёлся по нему снизу вверх и замер на белом, будто рушник, лике.
— Потому что ты мне всех ближе. И потому что дружба должна впереди долга идти, - простодушно отозвался княжич.
Он глядел на Ворона столь проникновенно, столь по-детски доверительно, что слугу всколыхнула изнутри волна жара. Ланиты окрасил багрянец, и Ворон, не выдержав пронзительного взора, отвёл глаза.
— Может и так, - едва слышно откликнулся он.
Беловзор, повеселев, встал на скамью коленями и принялся раскладывать каменья. Слуга уткнулся в бумаги, пряча пылающее лицо.
"Я сказал бы..." - пожираемый стыдом, он силился перебороть себя, покуда писал строку за строкой. - "Но не могу, не могу!"
"Это потому, что тебе собственная жизнь его дороже?" - заговорила совесть где-то на краю сознания.
"Потому, что моё признание лучше Беловзору не сделает", - убеждал себя Ворон. - "Вообрази только, что станет, ежели он прознает, что всё здесь на самом деле ему чужое".
Непонимание в огромных очах, страх и необходимость расстаться с княжичем так явственно представились слуге, что он вздрогнул. Сердце закололо.
"Пусть лучше узнает, как вырастет..." - украдкой кинув взгляд на Беловзора, решил слуга. - "Тогда ему, глядишь, легче будет всё это в толк взять".
А следом мелькнуло задней мыслью:
"Может, тогда он меня за молчанье не осудит..."
Глава 47. Со стороны всяко видней
Чертог укрыт был плащом ночи; огоньки напольных свечей дрожали на кончиках фитилей от гулявшего по переходам сквозняка и высвечивали тонкие золотые прожилки в мраморных сводах. Ворон со свитком в руке старался ступать по чёрным полáм как можно тише, не желая нарушать покоя, что стоял в палатах в тот час. Тонкий слух слуги без труда ловил перешёптывание стражи. Иные голоса рокотали, точно близившийся гром. Длинная тень следовала за Вороном по пятам, то и дело становясь то ярче, то бледнее. Наконец, он положил длань на точёную дверную ручку. С величайшей осторожностью, медленно приоткрыл створу.
Тонкий луч рассеянного тёплого света разрéзал темень светлицы. Слуга с лёгким шелестом ткани проскользнул внутрь и затворил дверь. И, лишь оставшись в непроглядном мраке, он понял, как сильно ошибся.
"И что прикажешь делать? Ума, знать, палата, раз в потёмках решил ходить", - Ворон закатил глаза. - "Только попробуй Беловзора потревожить".
Он предусмотрительно вытянул десницу перед собою и наугад ступил вперёд, беззвучно перекатившись с каблука на носок. Затем ещё шаг и ещё, всё столь же тихие и неощутимые.
"Птицей только хуже было бы", - размышлял слуга, незряче водя рукой в воздухе из стороны в сторону. - "И ростом ниже, и шума от крыльев больше".
Он мазнул десницей по изножью Беловзорова ложа.
"Тут ларь ещё стоять должен", - сообразил Ворон и ступил в сторону, приставив другую ногу следом.
Княжич дёрнулся – одеяло издало лёгкий шорох. Слуга шугано дёрнул головой на звук. Остановился. Вслушался. Разобрал среди невнятного лепета:
— ...отпусти...
"Что ж за дурман тебе мысли омрачает?" - с состраданием вздохнув, досадливо поджал губы Ворон.
Только занёс ногу над полом, как зацепился за ларец. Споткнулся.
— Ай, леший!.. - громким шёпотом ругнулся он.
Слуга шатнулся, ладони выставил вперёд, ухватился за край кровати. Свиток выпал, хлопнулся о камень.
Беловзор тотчас вскочил, как по тревоге. Сердце заколотилось от ужаса, и он вжался в изголовье. Окрест княжича вмиг выросли каменные иглы. Остриями – к Ворону. Тусклый свет рассеял тьму, и Беловзор встретился глазами со слугой, что так и держался за его ложе, неловко скорчившись в дугу.
— Допрыгался, - злясь на себя, процедил Ворон да поспешил выпрямиться. - Всё-таки разбудил.