— Здравствуй, владыка Нави, - почтительно склонил к груди голову последний, когда Бессмертный поравнялся с ним. - Благодарствуй за помощь непомерную.
Кащей не удостоил его и кивка. Он глядел вперёд. Вдали, на поле, укрытом свежим снегом, грозно темнело объединённое вражье воинство.
— Рано в благодарностях рассыпаешься, - отозвался Бессмертный нарочито сухо. - За кем победа будет, ещё только предстоит узнать.
— Как же иначе? - натянуто усмехнулся князь, тайком поигрывая уздой. - Слова своего ты назад не берёшь, обратно поворачивать не имеешь привычки. А может разве ждать иной исход, коли ты здесь?
Персты то и дело поглаживали прошитую грубой нитью кожу, скользили по ней вверх-вниз, и уздечка вилась в десницах Предрага тонкой змеёй. Кащей повернул к нему бледный лик и медленно опустил взор, смеряя князя с головы до ног. Затем чуть прищурил очи.
— Я писал, что приду, - Бессмертный слегка наклонил голову в кивке. - Да помочь не обещался.
— И всё-таки, стоишь тут, - плечи Предрага напряглись, чуть приподнялись, и он подозрительно покосился на Кащея. - Уж больно давно мы знакомы. Ты в стороне во время битвы оставаться не станешь.
Бессмертный хмыкнул.
— Не обольщайся, князь, - молвил он тише и неторопливей прежнего, сведя брови к переносице.
И всё же, угрожающе низкий голос его в тишине морозного утра было слышно каждому воину:
— Пусть ты и посулил плату, не думай, будто мы заодно. В ваших усобицах я ничьей стороны не занимаю, кроме своей. И меч, коли пожелаю, обращу как против врагов твоих, так и против тебя самого.
От Кащея не укрылось, как резко кровь отлила от румяных ланит Предрага, да как замерли его руки, будто сердце на миг перестало биться. Бессмертный вновь перевёл взгляд вперёд. Помедлил, словно позволяя князю всё обдумать. Тот сидел и собственного тела не чувствовал. Его точно выбили из седла. Нельзя сказать, что Предраг не ведал или не осознавал, какую силу позвал на бой, но сейчас страх, как тать¹, закрался в душу. Князю почудилось, будто он остался в чистом поле один, без дружины, без оружия, без доспеха. Но затем встряхнулся, сел прямей, вскинул гордо подбородок, будто не был сму́тен его дух. Всмотрелся в приближавшуюся рать.
— До них не больше пяти вёрст должно быть, - Предраг прокашлялся, дабы избавиться от хрипотцы в пересохшем горле.
— Две, - без колебаний отозвался Кащей. - Готовься, князь.
— Лишь бы Ярополка Владимировича в самом деле не было, - прошептал себе в рыжую бороду Предраг. - Не то от войска моего ничего не останется...
Бессмертный услышал его слова, но ничего не отвечал.
"Переживёшь ты эту битву или нет, зависит от тебя одного", - подумал он. - "Мне твоя судьба безразлична. Кто бы следующим ни правил, ему за тебя двойной данью расплачиваться".
Два полчища стояли теперь друг противу друга. Князь и рад бы воинов своих расставить не просто стеною, да людей недоставало. Никто не пожелал помочь ему в битве. Родные братья отвернулись, и если прежде был он уверен, что и без них управится, то теперь жалел о том безмерно. Предраг усилием воли гнал прочь думы, что пускали в разум яд печали. Взгляд князя проскользил от края до края вражьей рати в попытке сосчитать, сколько человек в одном ряду. Первым заметил Предраг Дружину. По левую руку – один из тех соседей, что Златозёмному не досаждали никогда. А того, что был справа, князь узнать не мог и вопросительно взглянул вбок, на Кащея; надежда была, что, может, хоть ему ведомо, кто тот молодой воин, что с таким достоинством сидел на белом коне. Бессмертный хранил молчание, и нельзя было бы заключить, о чём он думает. Однако Дружина, набравшись смелости, посмотрел ему прямо в очи, проследил за взором и усмехнулся: Кащей столь пристально взирал на юношу в высоком шеломе, будто даже не пытался скрыть, на кого направлено всё его внимание.
— Что, любопытно на моего Година поглазеть, а? - лихо молвил он. - Глядите-глядите, покуда бельма-то с зенками есть!
"Сын?"
Бессмертный моргнул: ветви мирового Древа, бывшие теперь всегда пред его очами, источали болезненно-яркое сияние, от чего глаза резало словно ножом.