— Я буду отныне платить больше, как и обещался, - задубевшим языком промолвил Предраг. - Постараюсь. Столько мужей полегло…
Его будто сковало всеобъемлющей тревогой. Бессмертный повернулся к князю всем телом и заговорил равнодушно, глядя словно сквозь него:
— Не сможешь – я плату возьму теми твоими людьми, что ныне ещё живы, - Кащей указал невесомым кивком на мертвецов. - Ведь по твоей милости меня без воинов оставили.
Предрага передёрнуло, и кровь отхлынула от лица.
— Остерегись впредь просить моей помощи, - предупреждающе-тихо промолвил Бессмертный, прежде чем повернул восвояси.
Глава 49. Рана
Кащей вернулся под полог Нави, когда солнце уже клонилось к западу. Едва переступив порог чертога, ослабил нити судеб и направился в нежилую половину. Широкие шаги Бессмертного отдавались эхом в пустых переходах. Чертог ещё больше затих, словно чувствуя скверный настрой хозяина. На всём пути по сумрачным переходам Кащей чувствовал прикованный к особе своей любопытствующий взгляд, которым провожал его всякий, кто успел увидеть. Ратники спешно опускали очи в пол, страшась столь дерзко глазеть на Бессмертного; однако, стоило ему пройти, как стражи поворачивали головы вослед. Кащея, впрочем, зеваки не заботили вовсе. Он обращал на них внимания ещё меньше, чем люди – на пыль под ногами, и не опускал головы с обрубленными волосами.
В купели было жарко от разогревшегося огнекамня. Воздух казался белёсым от поднимавшегося ввысь пара. Горячий воздух был так влажен, что дышать было трудно. Беловзор накинул на плечи кафтан и, подхватив лежавший на скамье кушак, принялся неспешно подпоясываться. Уходить княжичу не хотелось вовсе. Единая лишь мысль о студёных переходах со стылыми полами заставляла его дрожать от холода.
"И на что только Род Карачуна сотворил? Ведь толку от него нет вовсе", - размышлял Беловзор. - "Отчего нельзя, чтобы зимою тоже тепло было? Ворон бы не мёрз, лесавки бы не бродили сонные. И Ярило бы выше забирался, а то гуляет себе у окоёма... Я бы хоть понимал, утро на дворе али вечер..."
Он просунул конец пояса под кушак и затянул узел справа.
"Что-то дядя задерживается. Ворон сказывал, он не за данью", - княжич, бросив тоскливый взгляд на купель, вздохнул тяжело, словно навсегда её покидал, и прошёл к дверям. - "Только б не было беды какой-нибудь..."
Он толкнул створу. Отворил. Упёрся взором в чёрный кафтан. Просиял от радости и вскинул голову.
— Здраве!..
Беловзор наткнулся на пристальный взгляд чёрных очей, от чего улыбка сползла с его уст, и на лицо упала тень испуга. Даже дымка, подёрнувшая взор Бессмертного, не погасила острых ледяных звёзд – последних искр пламени гнева. Княжич невольно вскинул брови: заметил разметавшиеся по плечам обрезанные волосы. Взгляд упал на грудь – сердце его заныло от тревоги при виде залитых запёкшейся кровью одежд. Беловзор поднял уголки губ в знак приветствия и юркнул в сторону. Помимо Кащея тут были и лесавки, что, против обыкновения своего, даже не перешёптывались. Несколько стоявших впереди нырнули в купель. Княжич нарочито бесшумно прошёл мимо вереницы инеистых белых платьев до первого поворота. Едва свернул за угол – припустил во весь дух.
Беловзор чуть не скатился по крутой лестнице. Оказавшись внизу, вновь помчался – в переходе гремело эхо постука его каблуков.
"Скорей, скорей!" - гнал себя вперёд княжич.
Он слышал, как колотится горячая кровь в его висках.
Беловзор влетел в кухню. Две девицы, сидевшие там, вскочили на ноги.
— Здравствуй, - они почтительно наклонили головы к груди.
— Мне бы водицы... - пробормотал княжич, лихорадочно озираясь.
Ему недоумевающе указали на кадь в углу. Княжич едва заметно покачал головой.
— Наполните для меня ковш, какой побольше, и чарочку к нему достаньте. Ту, из которой дядя пьёт, - торопливо распорядился он.
Держась за дверной косяк, отклонился назад, взглянул по сторонам в поисках стражи. Тотчас выпрямился и добавил:
— Только чур не мешкайте.
После быстро, едва не бегом, направился по переходу к ближайшему ратнику. Девицы, переглянувшись, принялись суетливо исполнять поручение. Беловзор вернулся в мгновение ока. Следом за ним в кухарню вошёл ратник. Сам княжич обеими десницами взял бережно чарку, помощнику же своему кивком указал на полный воды ковш.