Когда княжич остановился пред дверью в Кащееву светлицу, безъязыкие одновременно запретительно покачали головами.
— Важно это. Мне воду нужно поставить, - решительно отозвался Беловзор, указав большим пальцем за спину, где стоял ратник с ковшом.
Ратники переглянулись, словно советуясь без слов.
— Я должен помочь, у него... - речь княжича оборвалась сорванной струной.
Он хотел сказать о том, что видел, о том устрашающем пятне и дыре, но внутри противилось что-то.
"Отчего-то думается, будто он бы не хотел, чтобы об этом знали..." - задумался Беловзор. Тут его посетила догадка, и он прищурился чуть приметно. - "Так они же немые!"
Княжич подошёл к одному из стражей и поманил его рукой. Когда тот, догадавшись, наклонился, зашептал в самое ухо:
— У дяди рана большая.
Стражник, слушая, подивился и наморщил лоб. Выпрямившись, он обернулся к напарнику. Провёл поперёк правой длани указательным пальцем, а следом левая рука его, обернувшись ладонью к полу, чуть задрожала. Безъязыкие обменялись кивками, а после тот, что стоял у ручки, отворил Беловзору. Княжич махнул рукой стражнику, что держал ковш и двинулся внутрь.
"Повезло, что он двери-то уже отпер", - подумал Беловзор и задумчиво почесал в затылке. - "Где бы тут воду лучше оставить..."
Пусть рабочий стол и был чист, княжичу что-то было не по сердцу в таком простом решении. Тут Беловзора посетила светлая мысль, и он прошёл к двери во вторую часть покоев. Уже когда рука его лежала на кольце, остановился.
"А ну как против будет?.."
У княжича стало смутно на сердце. Он не мог двинуться с места. Хотелось ему закончил начатое.
"Не зла ведь я ему желаю. Напротив как раз, помочь стремлюсь от всей души..."
Подумав так, Беловзор с непоколебимым видом отворил и, оказавшись внутри, почти прокрался к столу. Поставил чарку. Затем, выглянув из проёма, смерил помощника подозрительным взглядом недоверчиво прищуренных очей. Недолго думая, прикрыл створу, взял у ратника ковш и велел ему выйти, чтобы тот ни вполглаза не посмотрел, что там, в той заповедной части покоев.
Пусть сосуд был велик и тяжёл, Беловзор сумел пронести его столь бережно до стола и поставить подле чарки, что нисколько не пролил.
— Ну вот и готово дело! - мастеровито встав фертом, промолвил княжич, довольный работой
***
Войдя в светлицу, в окно которой падал бледный луч стылого зимнего солнца, Кащей на мгновение застыл на месте. Он, будто околдованный, глядел на то, как мерцают избела-зелёным ветви Мирового древа, и не моргал. Миг показался Бессмертному вечностью. Грудь пылала, а в висках стоял оглушающий стук, от которого мутилось в глазах. Залечивание смертельных ран занимало, по мнению Кащея, непозволительно много времени.
"Не стоять мне на этом месте, коли меч не заговорённый был", - прижав к ноющей плоти ладонь, Бессмертный сделал стеснённый вдох и на миг прикрыл глаза от подступившей вспышки. - "Хоть волком вой".
Он прошёл во вторую часть покоев, и взор кромешно-чёрных очей тотчас упал на ковш. Кащей изогнул бровь.
"Беловзор?" - он взял чарку и задумчиво повертел её в руках. - "Кто, как не он..."
Бессмертный отлил воды из ковша и одним глотком осушил чару. Стоило холодной влаге попасть внутрь, как дышать будто легче стало; Кащей чувствовал, как растраченные на сражение силы вновь мало-помалу наполняют его утомлённое тело.
"Зачем бы ему обо мне заботиться?"
Бессмертный, проживший столько тысяч лет в Нави, привык уже к тому, что за всякую услугу нужно быть готовым отплатить. Потому прежде всего другого принялся размышлять о том, что может потребовать княжич в благодарность. И всё же, вспомнились ему слова Беловзора:
"Ежели так посудить, то беспокойство о близком в заботе выражается, вот как".
"Природа это у людей такая, или в воспитании его дело? Забота…" - размышлял Кащей, подняв крышку стоящего на столе ларца и перебирая вещи. - "Надо бы с ним расчесться".