Слуга от неожиданной вести закашлялся.
— Это сколько ж мне работы... - он обернулся, бросил взгляд на стол.
Следом процедил по-змеиному:
— Вот уж я Забаве Светозаровне благодарность свою сердечную выскажу, как проснётся.
Беловзор, услыхав речи эти, отвёл очи в сторону, словно что-то для себя решая. Коротко кивнул собственным мыслям
— Вижу, свободен ты будешь не скоро, - промолвил он следом. - Я после загляну. Не стану мешать.
Ещё прежде, чем Ворон успел окликнуть его да задержать, княжич зайцем выскочил прочь из светлицы.
Правда, ушёл не далеко. Прямо у дверей остановился, привлечённый разговором своих стражей. Ни Любомира, ни Дубыню появление Беловзора, казалось, не смутило. Они без зазрения совести продолжали увлечённо рассуждать:
— Говорю я тебе, коли он колдун, отчего ж власы-то отстриг?
Ольха, что стояла тут же, улыбнулась, едва только княжич появился из-за створы. Ратники обернулись.
— О, вот ты-то и рассуди нас! - весело обратился к нему Любомир. - Почему, ежели ты у нас знаткий, волосы у тебя так ко́ротки?
Беловзор удивлённо моргнул и перевёл вопросительный взгляд на Дубыню.
— Сказывают, что-де, все колдуны завсегда с длинными волосами, - осторожно пожал тот плечами так, чтобы голова его не упала.
Княжич долго не гадал.
— Ну, коли колдун из вашего, людского рода, то у них, может, такое и в обычае, - усмехнулся он, выходя в переход да становясь теперь подле лесавки.
— А владыка как же? - спросил тогда Дубыня, потерев густую тёмную бороду. - Вон, у него аккурат коса до пояса.
Ольха побелела, очи по-кошачьи загорелись, будто болотные огни. А следом на щеках вспыхнули нездорóво румяные пятна. Беловзоровы губы растянула улыбка, и нельзя было сказать наверняка – от смятения или от предвкушения победы.
— Давно ли ты его видал? - спросил княжич вкрадчиво.
— Да вот давеча, как он на битву уходил, - развёл руками ратник, вопросительно взирая то на Ольху, то на Беловзора.
Последний поднял указательный перст.
— А-а, ну вот то-то же! - княжич приосанился горделиво. - Пусть ваши колдуны отделяют себя от обычных людей, как душе их угодно. А я – не человек, мне в том нет нужды.
Лесавка повернула к нему лик свой, обнажила белоснежные клыки в коварном полуоскале-полуулыбке и, расхохотавшись заливисто, бросилась прочь. Беловзор непонимающе наклонил голову по примеру Ворона.
— Чего это она? - спросил он у Дубыни.
— Род знает, что ей в голову взбрело на сей раз, - тот смиренно вздохнул. - Я уж не спрашиваю, а диву даваться всякий раз притомился.
— Пойду я тогда, пожалуй. Прогуляюсь здесь где-нибудь... - княжич поёжился. - Снаружи шибко мороз трескучий!
Стоило его шагам раствориться в тишине чертога, как из-за двери выглянул Ворон. Встал против стражи.
— О чём вы болтали? - спросил он резко, сложив руки на груди.
— О колдунах, - повёл плечом Дубыня простодушно.
— Глядите мне. Узнаю, что что-нибудь лишнее болтаете – полетите к Маре вперёд всех, - слуга смерил обоих подозрительным взглядом. - Вообще вы, как я вижу, без толку трещите безмерно много...
— Да ты не гневись так, Ворон, - уверенно поигрывая со скуки топориком, промолвил Любомир. - Мы ж ещё ничего не сделали. А в том, что он человек, о чём ты нам ещё в давнишнюю пору молчать велел на всякий случай, его нынче ни одна душа живая не убедит.
Мертвецы переглянулись и усмехнулись. Слуга неодобрительно скривил уста.
— Ну-ну, живая душа, - он опасно прищурил стальные очи, и зрачки его сузились. - Держите лучше язык за зубами. Помните, где стоите.
***
Белозор очень дурно спал. Прежде сон всё никак не шёл, а потом княжич то и дело вскакивал, будто воин по тревоге. Вот, в очередной раз Беловзор распахнул большие очи. Сердце его сжималось, а на ладонях, как и на челе, проступила испарина.
"Совсем не могу в толк взять, настало утро уже, али нет..."