— Больно тебе, я чай?
Бессмертный чуть качнул головой, словно не верил своим ушам; окинул Беловзора недоверчивым взглядом, будто от него можно было ждать беды.
Внутри всё так же горело, точно там пылал пламень Сварога, но Кащей лишь едва слышно скрипнул зубами. Более всего желал он в тот миг, чтобы его оставили одного. Неуёмный огонь под рёбрами мутил рассудок Бессмертного не меньше, чем несносно яркие колдовские ветви, бывшие извечно перед глазами. Кащей чувствовал, как растёт в сердце его раздражение, с которым он едва мог управиться.
— Чего тебе надобно, Беловзор? - спросил он сквозь зубы.
Княжич старался не обнажать сочувствия, ибо догадывался, что оно Бессмертному будет что кинжал в спину.
— Я только знать хотел, как ты чувствуешь себя? - отвечал Беловзор, не отводя взгляда.
— И как, по-твоему?
Заставший Кащея врасплох приступ пронзающей боли вынудил его сдвинуть брови. Нещадно сжать столешницу так, что та скрипнула. Княжич испуганно отступил на шаг.
— Когда мне было так же плохо, я хотел, чтобы пришёл кто-нибудь... - он приподнял плечи. - ...близкий моему сердцу.
"И ты счёл себя достойным", - уста Бессмертного исказила болезненная полуухмылка.
— Неужто мне должно стать легче от твоего чудодейственного присутствия? - промолвил Кащей едко.
"Страстей своих мне не показывает, а злится-то, знать, от них", - думал между тем Беловзор. - "Но в самом деле дядя дурного обо мне не думает".
Он стоически снёс и эту насмешку.
— Когда ты знаешь, что не один, и я всегда тебе опора, тогда и легче становится, - отозвался княжич, серьёзно сведя брови к переносице.
Бессмертный задумался, и взор его на миг подёрнулся туманом пуще прежнего.
"Высоко берёшь..."
Кащей усмехнулся.
— А нужна ли мне опора? - не переставал колоть словами он.
Беловзор понимающе покачал головой.
— А к чему спорить? - он взглянул Бессмертному в очи открыто, прямо. - Только ты о том ведаешь. Вот и держи ответ перед самим собою.
Кащея отчего-то кольнуло так, как уже бывало с ним порою с тех пор, как княжич появился в чертоге. Бессмертному показалось, будто сердце его оголили и положили перед ним самим. Он не ведал, что отвечать. Кащей отклонился на спинку сиденья и перевёл задумчивый взор на самоцвет, что сиял перед ним неогранённой звездой.
— Дядя, я пойду? - дав Бессмертному времени поразмыслить, окликнул его наконец Беловзор. - Я хотел Ворону помочь ратников новых переписать. А к тебе позже загляну, как позовёшь.
— Ратников переписать?.. - поднял очи на княжича Кащей. - Давно ли ты ему в помощники навязался?
Боль поутихла, и Бессмертный смог вздохнуть спокойней.
— Ты только Ворона не наказывай!
Беловзор пугано обхватил запястье ладонью и вцепился в него так, что кожа покраснела. Он заговорил торопливо, едва не глотая слоги:
— Он о том сам ещё не ведает. Я хотел тоже полезным быть, потому и взялся. Мне бы только пергаменту...
Кащей слушал, меж тем раздумывая:
"Отыщет занятие – привяжется ещё, чего доброго, к чертогу..." - он постучал перстом по столешнице. - "А ежели с другой стороны поглядеть, править ему тоже учиться следует".
Бессмертный указал кивком на стопку чистого пергамента.
— Возьми, коли нужно.
Княжич запнулся. Вскинул брови, изумлённый.
— Ты не против, стало быть?..
— Не вынуждай меня повторять одно и то же, когда сам всё прекрасно слышал, - утомлённо выдохнул Кащей.
— Как скажешь! - просиял Беловзор и отсчитал несколько листков. - Спасибо тебе!
— Хотел бы я знать, на чём ты писать собирался, ежели ко мне пустым пришёл, - хмыкнул насмешливо Бессмертный.
Княжич только потёр шею вместо ответа. Уже у двери прибавил:
— Я верну, ежели лишние останутся!
— Ступай, Беловзор, - бросил Кащей. - Уж утро на пороге.
На лице у княжича отразился испуг, и его точно ветром сдуло.