"Задал ты мне задачу..." - Бессмертный вновь взял самоцвет да инструмент. - "Опора..."
***
Беловзор остановился перед входом в гридню. Коварный суеверный страх обдал его ледяным дыханием, и княжич нерешительно переступил с ноги на ногу.
— Ну ты это, Беловзор, давай, что ли, аль дальше иди, аль назад поворачивай, - промолвил Зорко, привалившийся спиной к стене.
— Ворона ведь не было ещё? - сухим полушёпотом спросил княжич.
И сам не знал, какой ответ желал бы услышать больше. Одного хотел точно – оставаться как можно дальше от того злосчастного места.
"Нельзя ведь всю жизнь от гридницы бегать", - рассуждал про себя Беловзор. - "Дядя, вон, с чудовищем этим всю жизнь уживается. И ратники сидят же там как-то, все целы-целёхоньки".
— Да куда ему! - махнул рукой Зорко. - Этого раньше зари и не жди.
— Это хорошо... - тихо, точно эхо, отозвался княжич и, резко выдохнув через рот, принялся спускаться.
Ещё не кончились у лестницы ступени, как Беловзор приметил среди прочих воинов караульного.
"Стало быть, до зорьки время есть, коли он ещё стоит", - смекнул княжич.
Чем меньше оставалось ему пройти вниз, тем яснее различал Беловзор в дозорном знакомые черты.
— Гой, Вереск! - позвал он, и тот манул рукой.
На глас его, отразившийся от голых стен, обернули головы все те, кто успели уже пробудиться и теперь заняты были утренними своими делами. Сидели, чистя оружие, стояли у стен, праздно болтая. Княжич хотел пробежать гридню, да не решился: сотни незнакомых лиц и в два раза больше любопытных глаз провожали его на всём пути. Внимание новых людей, столь пристальное, пробуждало в Беловзоре волнение такой силы, что чудилось ему, будто колени вот-вот подогнутся.
"Что я, подкустовник разве какой, чтобы смертных сторониться?" - подстегнул себя княжич и гордо расправил плечи.
В поступи его тотчас появилась величавая неспешность и степенная плавность. Он слышал, как разносился от одного воина к другому шёпот, подобно ряби на воде. Беловзор читал украдкой искреннее ошеломление на ликах. Но более всего – неприкрытой насмешки во всеобщем взоре. Видел и хуже – снисхождение. Оно посеяло в груди Беловзора семена раздражения, горечь которого тот чувствовал на корне языка.
Княжич ощутил, сколь тут, под землёй, холоднее, чем сверху. Остановившись перед другом, сложил ладони пригоршней, подул в них и быстро принялся растирать одна об другую так, что они нагрелись.
— Я Ворону помочь решил, - промолвил Беловзор, догадавшись, что гонец был бы не прочь узнать, зачем он здесь. - В которой гриднице у вас воевода? Мне с ним перемолвиться бы нужно.
Вереск повернул голову, и княжич заметил, как тот взглядом выискивает нужную дверь. Наконец, он ткнул перстом вытянутой руки ровнёхонько на одну из створ.
— Благодарствуй, друже, - склонил с улыбкой голову Беловзор и двинулся в указанную сторону, стараясь не глазеть на ратников так, как те – на него.
Он не преминул стукнуть пару раз из приличия по гладкому дереву, прежде чем войти. В просторной, не в пример другим, горнице помещалась всего одна скамья и несколько сундуков. Воевода расправлял сукно по краям широкой лавки своей. Она, по прикидкам княжича, была даже больше, чем у Забавы.
— Здраве, воевода, - толкнув десницей дверь, чтоб затворилась, промолвил Беловзор покойно.
— Вот уж не ожидал! Княжич! - усмехнулся тот, выровняв последние складки. - Чего тебе угодно? Потерял кого, либо?
— Беловзор, - сурово исправил тот, помрачнев. - Я пришёл перепись сделать. Коли уже провёл, давай мне, я снесу, куда следует.
— Ишь, как! - хмыкнул воевода. - Ну а меня звать Бой Ростиславич.
Он задул свечу.
— А Ворон что ж? Чего замену-то заместо себя послал? - воевода обернулся к княжичу.
Тот увидел, как от любопытства смежились выцветшие от времени очи мертвеца.
— Он не посылал, - держась рукою за широкий пояс, без капли шутливости ответствовал Беловзор, бросив на Боя тяжёлый взгляд из-под бровей. - Я не дитя, чтобы меня просить, и не слуга, чтобы наказ давать. Коли вижу, что есть работа – берусь за неё.
— Будет тебе яриться, - заговорил вразумляюще воевода. - Я ведь тебя за чадо неразумное не держу.