Беловзоровы зеницы бегали из стороны в сторону. Он метнулся к столу Кащея, невзирая ни на какие неписаные правила, и вцепился перстами в край столешницы.
— Ворона надо вылечить, - заявил колдун.
В горле от тревоги встал ком. Беловзор требовательно глядел на Бессмертного так, словно тот один в целом свете мог всё разрешить. Кащею тревога колдуна не передалась нисколько. Лик его не выразил ни тени сочувствия или хотя бы беспокойства. Глядя в исполненные безразличия очи Бессмертного, Беловзор подумал неволей:
"А когда ему о моей лихорадке сказали, он так же?.."
Он от всего сердца желал, чтобы это была лишь маска, скрывавшая истинные чувства Кащея, но уверен колдун не был. За всю свою жизнь он верил искренне и непоколебимо, что Бессмертный не лгал ему никогда. Но этого бесстрастия Беловзор не понимал. Оно было столь безжалостным, что колдуну казалось, будто Кащей не только жестокосерден, но бездушен. Сейчас, вновь столкнувшись с неподвижным туманным взглядом агатово-чёрных очей, Беловзор захотел спросить:
"Есть ли у тебя душа?"
Но чувствовал, что такой вопрос решит судьбу Ворона, ибо все просьбы колдуна, что последуют за этим вопросом, будут отвергнуты. Ему хотелось понять его. Хотелось знать, давно ли он стал глух ко всем тем, что окружали его. И давно ли Бессмертный, обративший взор свой на злато, стал ценить его, мёртвое, больше всего на свете. Ведь если скука пожирала Кащея изнутри, разве не стоило бы глядеть на весь тот огромный мир, что живёт, и дышит, и меняется на твоих глазах?
— Неужели тебе всё равно?.. - надломившимся голосом спросил наконец колдун.
— Совершенно, - отозвался Бессмертный.
Беловзора эта ошеломляющая прямота лишила дара речи. Он взирал на Кащея, широко распахнув очи от искреннего недоумения.
"Не маска", - мелькнуло на задворках сознания.
— Однако, я не желаю искать доброму слуге замену, - продолжил Бессмертный так же покойно. - Долго и утомительно. Ворон много знает.
"Даже слишком", - отметил про себя Кащей.
— Стало быть, мы исцелим его? - с замиранием сердца спросил колдун, и от напряжения рук, что по-прежнему сжимали край стола, кончики ногтей побелели.
— Вернее говоря, тот, кому это по силам, - кивнул благосклонно Бессмертный.
Беловзор, ухватившись за слова его мертвой хваткой, стал лихорадочно соображать, сминая рукава кафтана чернильно-синей парчи. Опустил взгляд на Кащееву заготовку.
— Забава Светозаровна может, коли он в человечьем обличьи останется! - вдруг вскинул взор колдун.
Очи колдуна сверкали почти безумно от озарившей его догадки.
Бессмертный помрачнел.
— Дядя, не темни ты на меня так очи! - пламенно воскликнул Беловзор. - Она его вылечит да подменить может там, где я не сумею. И потом, Ворон за всё время ни разу не захворал, когда Забава с ним работу делила. А ежели он лихорадит от усталости? Вон, от работы кони падают, мне сказывали. А Ворон ещё и коня меньше!
Кащей хмыкнул, и в очах скользнула насмешка. Следом стал перебирать, что ещё бы можно было сделать. Наконец, не придя ни к чему путному, обдумал, как следует, слова колдуна.
"Она мне здесь без надобности была бы, кабы не Ворон. Можно было по его исцелении вернуть нынешний порядок, но мотать её туда-сюда я не желаю. Поглядим, как вести себя станет. Ежели не образумилась, отпущу её к Маре. Слишком наскучила".
Бессмертный прикрыл века. Кисть его чуть сжалась.
— Ступай, - снисходительно промолвил он, расслабив персты и открыв очи, что вновь сверкали острым и ясным белым огнём. - Я освободил её.
Судорога сотрясла Беловзора от макушки до носков. Он стоял, словно оглушённый. Потом коротко кивнул, тряхнув иягкими волнами волос, и осветился ясной улыбкой.
— Благодарствуй, дядя! - воскликнул он и вылетел прочь.
"Больно много радости для такого случая", - дёрнул уголком уст Кащей, вновь возвратившись к работе с проволокой.
***
Беловзор стрелою долетел до Забавиной светлицы и свежим ветром ворвался внутрь. Старшая сидела на скамье, поставив локти на колени, и держала руками низко склонённую голову. Услыхав, что к ней вошли, медленно подняла взгляд. Прищурилась невидяще, потёрла ладонью глаза, будто то могло избавить её от пелены пред очами, и тяжело вздохнула.
— Здраве, Забава Светозаровна, - тихо промолвил колдун, с сочувствием надломив брови.
— Здравствуй, Беловзорушка, коли не морок ты, - уронив лицо в ладони, отозвалась та голоском таким слабым, будто он сейчас сорвётся.
Колдуну казалось, что старшая вот-вот всхлипнет, и он с волнением на душе сделал пару шагов ей навстречу. Но Забава, вопреки ожиданиям его, не спешила разразиться слезами. Спросила тихо: