То вытянул их вдоль тела, то, согнув в локтях, разложил так, что одна оказалась на подушке ладонью к изголовью, другая завёрнута так, что Беловзор скривился, вообразив, как болезненно такое положение.
— Ты ноги подожми, - принялся поучать колдун. - Теперь ту десницу, что снизу, положи свободно, чтобы дланью к ногам. А вторую в локте согни. И ладонь к себе, вовнутрь заверни. И голову наклони, чтобы подбородком её коснуться.
Он внимательно глядел, как Ворон укладывается, как следует, попутно невнятно бормоча. Только после кивнул.
— Вот, теперь всё, как положено!
— Мудрёно, ой мудрёно, - ворчал слуга. - то ли дело клюв под крыло – и вся наука...
Старшая, достав из укромного уголка сушёные травы, да положив мешочек на стол, бросила:
— Беловзор, ну-ка, неча крутиться здесь! Я тебе что наказывала?
Колдун насупился. По складам, жёстко произнёс:
— Я желаю помочь.
Забава испустила тяжёлый вздох. Обернулась, подошла к Беловзору.
— Ну что же, поди-ка в Воронову светлицу да принеси всё, что там у него на столе лежит, ко мне, - она махнула рукой на дверь. - Всё одно мне теперь со всем этим разобраться придётся.
На устах колдуна очертилась лёгкая улыбка, и он порывисто кивнул, тряхнув пушистыми волосами. Затем выглянул из-за плеча старшей, чтобы лучше видеть Ворона.
— Ты выздоравливай, друже, - тише обычного сказал Беловзор. - Я к тебе часто ходить не стану, но ты не серчай. Я Вереска попрошу...
— Зябко тут... - почти задремав, в полузабытьи прошептал слуга.
Колдун с Забавой разом обернулись. У Беловзора от таких речей стало тянуть в груди, а в глазах защипало. Он, не вполне сознавая, что делает, шагнул вперёд.
— Как же?.. Печка натоплена, одеяла я два велел... - растерянно, обессиленно промолвил колдун почти беззвучно.
Ко всему тому, длинные, с булатным синим отливом волосы Ворона разметались по лежанке так, что полностью покрывали тело слуги, подобно водным потокам.
— Знобит его, вот и всё, - покачала с сочувствием головой старшая, положив Беловзору руку на плечо. - Ступай, подсоби мне, покамест я его в чувство приведу.
Колдун стиснул челюсти до зубного скрипа и вышел вон. Забава же вернулась к травам.
"Просил Кащея не из-за меня, но из-за Ворона..." - витали в голове её беспорядочные мысли, точно растревоженные пчёлы. - "И он на уступки Беловзору пошёл? Это что ж теперь там меж ними с Кащеем..."
Старшая отсыпала трав в горшочек.
— Я тебе поесть приготовлю ещё, - не глядя на слугу, говорила она и продолжала дело своё. - Не даром же тут...
Ворон натянул одеяла по самую шею.
— Оставь ты меня, - сипло выдохнул он, лёжа с закрытыми глазами. - Я хочу спать.
— Спи, это всё после, - тихо, успокаивающе промолвила Забава. - Сперва тебе лекарство приготовить нужно.
Дверь в кухарню приоткрылась, заставив старшую оторваться от дела, а слугу – приоткрыть очи. Повисла леденящая кровь тишина. На пороге стоял Вереск.
Взгляд его медленно, читающе опустился от соломенной Забавиной макушки до самого подола. Ворон чуть прищурился, когда старшая ахнула и сделала шаг гонцу навстречу.
— Роде, Вереск! - взгляд её приковало к намертво сшитым устам. Между жемчужно-белыми нитями не было места – до того плотно они шли, внахлёст. - Кто тебя так...
Забава подошла, хотела прикоснуться. Гонец рывком отвернул лицо в сторону. Старшая так и замерла с протянутой к нему десницей. Брови поднялись, меж ними появилась складка. Очи расширились от недоумения. Взгляд Вереска ожесточился. В угасших очах вспыхнули две живые искры. Гонец обогнул Забаву, едва не задев её плечом, и прошёл к печи. Старшая описала полукруг на каблуке, обернулась.
— Ворон, хоть ты мне скажи!.. - в отчаянии воскликнула она, непривычно возвысив голос.
Тот ядовито усмехнулся, и тут же за то поплатился – судорожно закашлялся. Гонец скинул сапог, встал ногой в обмотке на скамью. Стал поджидать мига, когда слуга вздохнёт спокойно да разглядывал его.
"Совсем ему невмоготу", - думал сочувственно Вереск. - "Вон, бельма красные, очи ввалились ажно до чёрных кругов, и кожа белая-белая, бескровная совсем. Сухая, как осенний лист".
Гонец взглянул на видневшуюся из-под одеял тонкую кисть.
"И отощал, что скелет".
Ворон наконец расслабился, вдохнул глубоко, и в груди его захрипело так, будто там друг об дружку тёрлись валуны.
— Хоть знак какой дайте, - взмолилась Забава Она так и не сошла с того места. - Не помню я, что тогда было! После того, как этот змей меня позвал, поговорили мы с ним, а после он меня в оборот взял, да так давно не отпускал, что я уж не помню и того, что могла бы! Пусто так, словно за то время и не случилось ничего!