В очах Ольхи разгорелись яростные кострища.
— Охмурил её, да чем? Чем взял он, что сестрица по нему засохла?
Она в бессильи сжала кулаки, и глаза её заблестели от слёз.
— А каков он из себя-то, она не сказывала? - полюбопытствовал тогда колдун.
Лесавка утёрла рукавом очи ясные, да двинулась дальше.
— Говорила, высок, словно ясень молодой, да гибок, - она провела Беловзора меж деревьев и кустов. - И стан у него, дескать, ладный да волосы до плеч русые. А очи-то таковы, что-де смотрят на тебя, любят, и пощупать эти глазоньки хочется.
Беловзор брезгливо скривился, и стал похож чем-то на сморчок.
— Одному глазоньки выклевать, другой – пощупать... - он рассмеялся. - И сердечко, поди, вынуть да схоронить?
Ольха прыснула.
— А имя-то сестрицыно как? - спросил колдун.
— Берёза.
Глава 5. Калинов мост
Они выглянули из-за деревьев. Беловзор приподнял брови. Пред ним – только руку протяни – раскинулся Калинов мост. Широкий, из обтёсанного дуба. Перила крепкие, резные, опоры у моста того надёжные. А том конце так светло, что колдуну и глядеть туда больно было – он сощурился. Трава по ту сторону была ярче, а вот неба не видать – влачившийся по земле туман мешал да покров лесной.
— Вот тут мы и переходим, - Ольха потянула Беловзора за собою. - А потом и обратно. Иного пути в Явь нет.
Колдун нехотя пошёл следом, настороженно уставившись на древний мост, к которому влекла его лесавка. Сердце Беловзорово застучало гулко, чуя потаённую угрозу. Ноги одеревенели, не желали подчиняться.
— Никак боишься, колдунчик? - насмешливо спросила Ольха, растянув губы в ухмылке. - А так можешь?
Она коснулась ошкуренных перил, провела по ним ладонью и вызывающе глянула на Беловзора. Кивнула вопросительно.
— Ну?
Колдун не спеша перевёл взор на мост. Подошёл неохотно. В груди тянуло. Дышать стало тяжело, будто рёбра валуном придавило. По сторону Беловзора была родная прохлада, тень и пелена. Там – остро, резко, ярко. Зелено. Там пели птицы. Лесавка выжидала, предвкушающе закусив губу. Колдун попятился, как дикий зверь от охотника.
— Нет уж, - процедил он, враждебно хмурясь. Стрельнул взглядом исподлобья. - Ничего интересного там нет.
Ольха весело засмеялась, закинув голову назад:
— Ты ж не был в Яви ни разу!
Она шагнула на мост и ощутила под босой стопой гладкое, аксамитовое на ощупь дерево. Молвила соблазнительно:
— Пойдём, а? Поглядишь?
Лесавка приглашающе протянула руку, как радушный хозяин – гостю. Беловзор пуще прежнего заартачился. Отступил глубже в родной лес.
— Эка невидаль! - презрительно скривил уста колдун. - Что там есть, чего нет здесь? Люди? От них добра не жди.
"Дяде от них одно беспокойство, Вереска они невзлюбили..." - перебирал он.
— Там инаковость не в почёте, - Беловзор сурово сложил руки на груди. - А ежели я там мил не буду, то и делать мне там нечего. Ни за что в целом свете туда не желаю! Пусть дядя ходит, а я буду за чертогом смотреть, чтобы порядок был.
Ольха расхохоталась и бросилась в Явь. Колдун застыл. Серьёзность спала с лица его, уступив недоумению. Десницы сами собой опустились. Беловзор, растерянно моргая, глядел на удаляющуюся лесавку. Боязливо втянул голову в плечи. Огляделся воровато. Однако, и страх тотчас прошёл.
— И вовсе я не испугался, - упрямо заявил колдун и отвернулся от моста. - Чего мне в доме моём страшиться? Чай, сам дорогу сыщу к чертогу.
Он направился к зарослям. Тут из-за дерева показался гонец.
— Вереск! - воскликнул просиявший Беловзор и бросился к нему навстречу. - Здраве!
Тот изумлённо поднял пшеничные брови.
— Я здесь с Ольхой был, да она вон, - колдун кивнул в сторону моста.
Гонец сделался серее лесной земли.
"Нешто он в Явь пойти захочет?" - подумалось ему мгновенно. Вереск обомлел. Ноги стали нетвёрды.
— Пойдём с тобою отсюда? - попросил Беловзор жалобно с надеждой во взгляде. Он сцепил покорно руки нижним замочком, словно гонец мог бы ему отказать в просьбе.
У Вереска стало чуть легче на душе. Он выдохнул успокоенно и спешно закивал. Следом ткнул перстом себе в грудь, после указал на суму, а в последнюю очередь – на дерево с дуплом по ту сторону Смородины.
— Я тебя тут подожду, - колдун, недолго думая, встал на колени, а затем сел на собственные ноги.
Он смотрел, как гонец прошёл к дереву, махнул кому-то рукой приветливо, заглянул в дупло. Не оборачиваясь, спиной вперёд стал возвращаться в Навь.
"А дядя тоже так-то сюда заходит? А лесавки?.." - размышлял Беловзор.