Впрочем, Беловзора то нисколько не отпугнуло. Напротив, взбудоражило душу его, подстегнуло. Колдун поднялся осторожно. Мелкими шажками подобрался к столу. Тогда Кащей скрутил и приподнял свиток, отчего нить с переломанной печатью красного сургуча свесилась вниз. Беловзор прищурился.
— Ярополк Влади-имирович... - протянул он, будто то было нечто, само собою разумеющееся. Усмехнулся, положив десницы на стол. - Не одному мне он жизнь отравляет, стало быть!
— Думается мне, больше всего не жалуют его соседи, - едко откликнулся Бессмертный.
— Так чем он провинился? - с искренним любопытством вскинул рыжеватые брови Беловзор. - Ай-ли княжество ещё какое полонил?
— Мне до усобиц нет дела, - отрезал Кащей, вскинув разгоревшийся потаённой злобой взгляд.
Колдун чуть заметно втянул голову. Бессмертный опустил глаза в свитки и задумчиво пробормотал:
— Не сходится смета его за все те земли, за которые он дань платит...
Беловзор оживился. Враз очутился у Кащеева плеча и сам сверил цифры, что подписаны были в последнем расчёте Бессмертного, с теми, что были в грамоте. Выходило так, что у князя число было меньше того, что получилось у Кащея.
— Может, по торопливости ошибся? - предположил тогда колдун, простодушно разведя руками. - Али просто обсчитался. Люди ведь не слишком умны.
Бессмертный скосил на него взгляд, что был мрачнее тучи. Беловзор вздрогнул и робко притих. Озорство в хризолитовых очах погасло, будто задутый свечной огонёк.
— Или сочли, будто меня мудрей, - с презрительным снисхождением кивнул Кащей. - Не впервой. Видел я и тех, кто поискусней в обмане.
Колдун непонимающе качнул головой из стороны в сторону.
— Это ж сторично¹ надобно быть глупцом, чтобы у тебя под носом такое вытворять, - изумился чистосердечно он. - Разве ж этот князь, что так много земель покорил, не смыслит, что с ним за это станет?
— Это мне не ведомо, - Бессмертный недобро смежил очи. - Но я в следующий раз с него недоимку спрошу.
— Любопытно бы послушать, что ответит, - хмыкнул Белозор, возвратясь к себе на скамью.
Он снова занялся каменьями. Кащей отложил Ярополкову грамоту и взялся за следующую.
"Поглядим, помогла ли тебе отсрочка, князь..." - с хрустом ломая печать, думал Бессмертный.
Взор его скользнул по мелким, убранным строчкам. Даже буквицы словно дрожали от страха: были писаны друг к другу вплотную, как ягоды облепихи.
"Собрал всё-таки", - заключил Кащей не без удовольствия.
Колдун, сидевший прежде молча, снова заговорил:
— А мы нынче с лесавками играли. Они плясать взялись, и я с ними! - он улыбнулся, осчастливленный воспоминанием и вновь одолевшей его безмятежностью. - До того им по сердцу пришлось, что снова меня к себе позвали!
Беловзор посмотрел на Бессмертного, ожидая, что тот станет отвечать. Кащей был немногословен.
— Не с кем тебе водиться, так на безрыбье и рак – рыба? - молвил он, ведя одновременно счёт.
"Так кроме тебя самого тут и нет никого, кого бы ты жаловал", - пришло на ум колдуну.
— Лишь бы не вечно одному, а так – хоть с водорослью заговорю, - отозвался Беловзор. - И как только ты прежде, до меня жил? Ведь к себе ты никого не приближаешь и не болтаешь попусту.
— Мне подле никто и не надобен, - обмакнув перо в чернильницу, сказал Бессмертный. - Полезного да нового от них не услышать, а что уже ведомо, то незачем повторять.
Колдун взглянул вдруг на него иначе. В груди отчего-то защемило, и печаль коснулась холодной десницей его сердца.
— И не случалось тебе искать общения? Ужели не жаждал ты его никогда? - спросил Беловзор с тенью тоски.
Кащей отвечал не сразу. Помедлил, вспоминая.
— В разговоры я без нужды не вступаю, - он взял следующий свиток. – А те, кто ведёт пустые беседы, утомляют меня.
На душе колдуна сделалось тягостно. Он протяжно вздохнул.
"Может, оно потому так, что ты Месяц, и на роду божественном написана… отрешённость ото всего?" - стал размышлять Беловзор путано. - "Но со мной... Нешто тоже утомительно? Я же племянник твой... Стало быть, это покуда я ещё мал, мне с другими не скучно? А каково Ворону будет, ежели я потом таким же стану?.."
Он решительно сжал кулаки.
"А вот не стану! Нарочно не стану!"
Колдун покрутил в руке самоцвет и, сочтя его чересчур блеклым, откинул тот обратно в ларчик.
— Меня одна лесавка в место особенное отвела, - продолжил Беловзор так, словно и не прерывал рассказа. - На Калинов мост.
Бессмертный поднял на колдуна взгляд. Зрачки его сузились от сдерживаемого гнева. Кроме них в лице его ничего не переменилось. Кащей отложил свиток в сторону и устремил всё внимание на колдуна. Тот, не заподозрив беды, ни с того ни с сего серебристо засмеялся.