"Они уйдут, сам не ходи к ним, не слушай", - увещевал сам себя он, повторяя то, чему учил его по детству Вереск.
Подумал, слушая учащённое биение в груди:
"А что Ворону принести из лесу?" - на лице Беловзора появилась неуместная кривоватая ухмылка. - "Что ему взять? Травка, листочки... шишечки сосновые, на ёжиков похожие... А жимолость не поспела ли? Может статься, соберу с десяточек..."
Наконец вездесущие голоса затихли. Колдун сперва открыл уши, глянул по сторонам. Тихо. Было слышно, как щебечут редкие птицы. Беловзор, не касаясь земли, поднялся, обвёл глазами место окрест себя.
— Ушли, поди, - усмехнулся с облегчением он.
Вновь принялся размышлять о кусачей крапиве. Взор его опустился на собственную рубаху, и колдун промолвил нерешительно:
— Не, приспособить-то и её можно, да только...
Эту мысль колдун отмёл в сторону.
— В чертог возвращаться неохота... - он вздохнул с сожалением. Звонко хлопнул себя по бедру. - Вот дурень, двойную работу делать теперь приходится.
Тут вдруг Беловзор услыхал хихиканье в зарослях за спиной. Враз насторожился, будто зверь лесной. Оборотился. Напрягся, пальцы на рукоять ножа положил. Сжал зубы. Вновь раздались смешки, что напомнили колдуну голоса лесавок. Однако эти были чужие. Беловзор не шевелился. Ждал. Тогда из-за дерева показалось девичье лицо. Бледное, слегка отливавшее синевой. Колдун перестал хмуриться, расслабил плечи. Изумлённо выгнул бровь.
— Ты кто?.. - тотчас спросил он.
Сразу приметил: венка, как у лесавок, у девы не было. Она рассмеялась тонким голоском, скрылась за стволом и вынырнула с другой стороны. Беловзор оглядел её сверху донизу, как диковинку: растрёпанные волосы, не видавшие гребня годами, были длинны и тусклы. Из одёжи только рубаха в пол с оборванным и полусгнившим краем. Рукава и ворот хранили ещё на себе следы обережного узора, тканного багряной нитью. Колдун, увидав их, изумлённо мигнул.
"Ужель люди и червлёную ткань делают?.." - дивился он. - "Но ежели в чертоге такого нет, стало быть, нам с дядей оно не пристало".
Следом в мыслях обозначился явственный вопрос:
"Но откуда здесь человеку взяться?.."
Дéвица стояла на траве босая, широко улыбаясь Беловзору. Не в пример лесавкам, что всегда были чисты, будто никогда не касались земли, она была замарана. Стопы девы были черны от приставшей грязи.
— Мальчик... - прошептала она, страдальчески улыбнувшись, будто терзаемая душевной мýкой.
Колдун настороженно отступил.
— Я не мальчик, я Беловзор! - гордо заявил он.
— А я...
Дева задумалась. Потёрла край рукава меж перстами. Продолжила печально:
— Меня Невзора звали. Когда-то... кто-то звал...
Колдун сжал одной рукою пояс: в кончиках пальцев закололо; другая десница вновь воротилась на рукоятку. Дыхание стало скорей, и по груди разлился хлад. Беловзор почувствовал, как в ногах появилась прыгучесть: он готов был бежать.
— Ты человек? Пошто ты здесь? - тише прежнего заговорил колдун с предостережением. - Уходи, ступай в свою в Явь.
— Человек?.. - эхом отозвалась дева. - Я русалка.
Беловзорову враждебность точно рукой сняло. Он выдохнул, опустил руки. Улыбнулся приветливо и ясно.
— Так вот вы каковы! - колдун без страха подошёл ближе и с восторгом в разгоревшихся очах принялся рассматривать Невзору. - А я всё хотел вас повстречать!
Русалка села на корточки перед Беловзором и подняла на него не менее любопытствующий взгляд.
— А ты сам кто будешь? - спросила она. - Ведь ты мальчик. Отчего же говоришь, будто нет?
Колдун горделиво вскинул подбородок.
— Я ведь сказывал уже, я Беловзор! - он достал из-под рубахи кольцо с чёрным камнем, висевшее на шее. - Видала, чей племянник?
Невзора округлила очи так, что казалось, будто они сейчас упадут в траву.
— Кащеев родич!.. - с придыханием промолвила она и вскочила.
Принялась скакать вокруг колдуна с невесть откуда взявшейся живостью.
— Я расскажу! Землянике понравится! Пойдём со мной, пойдём!
— Погоди! - махнул на русалку Беловзор, схоронив перстень. Кивнул на пустующий мешок. - Мне, вишь, крапивы велено набрать, а десницы обмотать нечем.
— Ой, из крапивы меня учили щи варить! - широко, мечтательно улыбнулась Невзора. - Не помню, кто учил и отчего... Много крапивы было!
Колдун покосился на неё с лукавым прищуром.
— Не подсобишь? - осведомился он вкрадчиво.
Мелькнула было мысль, что так не вполне честно. Ведь Беловзор, верно, должен был бы сам собрать траву. Однако, дума эта была столь бесформенна и неясна, что растворилась прежде, чем колдун всецело её осознал.