Гонец тотчас вскинул голову, рванул вперёд. Раздвинул кусты, вышел к Смородине. Там, через реку, прислонившись к заветному дереву спиной, полусидел человек с обломанной стрелою в бедре. Живой ли, мёртвый – не видать. У Вереска в груди что-то дрогнуло. Он, не раздумывая, бросился через мост. Остановился, присел перед неподвижным мужчиной. Тот был тонкий, что тростина. Непокрытая голова безвольно упала на грудь. Светло-русые волосы, едва достававшие до середины уха, были всклочены; на скуле светился синяк, а на припухшей губе запеклась кровь.
"Гонец он, что ли?" - рассматривая человека, размышлял Вереск. Опустил взор на пояс. - "А сума где? Нешто убили его?.."
Дыхания не слыхать. Мертвец хотел было прислониться к груди. Только подобрался поближе – мужчина дёрнулся назад. Приложился головой об ствол. Сам Вереск с перепугу отскочил.
Мужчина одной рукой накрыл затылок, другой придержал подстреленное бедро. Втянул воздух сквозь зубы, потирая ушибленную макушку.
— Чтоб тебе хорошо жилось... Думал, нашли меня вороги, - просипел он, поднимая взгляд ясных глаз на гонца и рассматривая его мимоходом. - И не знаешь, за что хвататься – всё болит.
Вереск выразил сочувствие: вздохнул, надломил пшеничные брови.
— Ты чей бу... Во дела, - хрипло усмехнулся мужчина, почесав щёку, обросшую короткой щетиной. - Ответить-то не сможешь, горемыка. А я сперва и не приметил. Наградили тебя знатно.
Он опустил взор на самого себя. Оглядел жёлтый, точно Ярилов луч, кафтан, насквозь мокрый и грязный.
— Меня, вишь, тоже, - мужчина повернул голову на раненую ногу. Острый лик его исказился от неприязни. - Съездил, понимаешь, в Ратнов...
Вереск опустился рядом с ним на траву.
"Не признал либо, что я мертвец?" - подумал мертвец, слушая.
— Василиса Владимировна брату, как обычно, весточку шлёт. Только теперича придётся мне, знать, на словах Ярополку Владимировичу привет передать.
Вереск с любопытством повернул светлый лик к мужчине. Тот сел поудобней, вытянув худые ноги. Отогнул поднятый ворот. К шее у него пеньковой нитью с переломанной сургучовой печатью был привязан сложенный в несколько раз кусочек пергамента.
"Что ж с ним по дороге стряслось?.." - озадачился мертвец.
— А ещё велено было передать... - Василисин гонец меж тем отвязал послание. - Вот, снесёшь сам, куда надобно.
Он вручил пергамент Вереску. Тот перевёл изумлённый взор с грамоты на мужчину.
— Что, думал, не пойму, что ты Кащеев? - болезненно усмехнулся тот и утёр разбитую губу. - Видали, знаем... Ничё, я не робкого дясятка. С мечом ты на меня не полез, так, чай, убивать-то не станешь.
Мертвец уверяюще кивнул, убирая сложенную грамоту в сумку.
— Ну так и чего мне страшиться-то в таком разе? - гонец Василисы прислонился головой к шершавому стволу и устало вздохнул. - Уже, покуда сюда ехал, чуть жизни не лишился. Налетели, как псы, а кто – не видать. Темно – хоть глаз коли. Княгиню-то выдать не могу. Прознают, что Кащею пишет, так ей конец и придёт, как Предрагу Златозёмному. Как коня стрелой подбили, я из сумы-то всё вынул – и княжеское письмо, и Кащеево – её саму бросил, да припустил бегом. Догнали, поколотили...
Вереск стал печален.
— Насилу вырвался, кинулся в речку, - махнул рукой разговорившийся гонец. - Бессмертному письмо схоронить успел, а Ярополку Владимировичу...
Он сунул руку за пазуху. Вынул оттуда мокрый и смятый свиток. Нахмурился, расстроенный.
— Что там князь разберёт – не разберёт, я уж не ведаю, - гонец не стал убирать послание обратно. - Пущай его сохнет. Авось, чего-нибудь разглядеть получится.
"Раньше бы достал", - Вереск покачал головой. - "Теперь, поди, чернила размыло".
Мужчина поглядел на него и хмыкнул.
— Не успел, вон, сразу. Только присел тут, так и уснул, - словно прочтя мысли мертвеца, отозвался гонец.
Посидели они так вдвоём молча, глядя на чащу, на берёзки, что росли тут и там, да на зеленевшую кругом траву. Наконец, гонец согнул ноги, упёрся руками в землю. Вереск живо сообразил, что тому надо. Встал, протянул руку. Мужчина, недолго думая, крепко сжал ледяную ладонь и сумел-таки подняться.
— Ну, благодарствуй, мил человек, - тяжело дыша, промолвил он. - Все вы там такие разумные? Зазря нас пугают-то вами, поди?
Вереск удивлённо моргнул.
"Человек... По сию пору?.." - спросил сам себя он.
— Ну, не хочешь – не отвечай, - пожал плечами Василисин гонец. - Мне знать-то без надобности. Да хранят тебя боги!
Он махнул рукой на прощанье, как старому другу. Вереску захотелось улыбнуться, да сильно, что едва сдержался. Вместо того тоже помахал и, не поворачиваясь лицом к Нави, стал отступать к мосту. Всё глядел, как теряется среди деревьев мужчина, превращаясь в жёлтую точку, покуда совсем не исчез.