Гонец прошёл середину моста.
— Родушко!.. - раздался из-за спины беспомощный крик.
"Беловзор?.." - тотчас узнал его голос Вереск. - "Сейчас я!"
Он, схватившись за перила, зашагал быстрее. Не дойдя до середины, вдруг резко встал.
"А откуда бы ему тут взяться? Мы недавно разминулись, и он в чертог направился..." - стал размышлять гонец.
— Ой! - послышалось громче.
Вереск с досадой сжал кулак. Его одолело раздражение на опостылевшие за полгода нити.
"И спросить-то не могу, что стряслось!" - подумал он в сердцах. - "Чтоб эту перевязку Лихо побрало!"
В висках ударил колокол. По позвоночнику пробежал мороз.
"Лихо..." - пришло осознание.
Гонец стоял на мосту ни жив ни мёртв от сковавшего его ужаса. Спиной почуял стылое дыхание небытия. Вереска стало потряхивать изнутри. Привыкший порой делать вдохи по старой памяти, он перестал дышать вовсе. Слышал, как Лихо копошится по ту сторону, да на мост ступить не может.
"Что-то в Явь её не пускает", - смекнул гонец. - "Оно бы иначе дожидать не стало".
Он расслабленно выдохнул.
"Подожду маленько, так оно и уйдёт", - заверил себя Вереск. - "Чего ему караулить меня?"
***
Беловзор вернулся в Чертог, когда солнце уже забрало с собою краски дня. Не сворачивая, тотчас поднялся наверх и прошёл по крытому переходу в нежилую часть, придерживая рукой задранный наверх край рубахи. Ступал неспешно, чтобы ненароком не рассыпать собранную туда, как в кузовок, жимолость.
Приоткрыл дверь в кухарню. Забавы не было. Ворон в родном своём облике дремал на печи. Колдун, стараясь вовсе не издать ни звука, на цыпочках прокрался к столу, то и дело посматривая краем глаза на слугу.
"И мисочки никакой не оставили", - дёрнув неприязненно уголком рта, подумал Беловзор да обвёл очами кухарню.
Взгляд его остановился на ковше, стоявшем на скамье у наполненной водой кади. Одна беда: слишком уж близко она к печи. Колдун, оценивая себя, прищурился. Сперва поглядел на Ворона, следом – на путь, который ему нужно было пройти.
"Не так уж много шуму от меня", - заключил наконец Беловзор и, захватив рушник, что лежал на столе, на носочках направился к лавке.
Добрался, наклонился и, отогнув край рубахи, пересыпал в ковш продолговатые сизые ягодки с белёсым налётом. Да много их было – четверть с горкой покрыли. Колдун улыбнулся, довольный собою.
"Вот проснётся – порадуется", - он накинул сверху рушник.
Беловзор и не подозревал, что с лежанки за ним уже следили. Он поправил края, расшитые обережным узором, чтобы в ковш не попадало больше воздуха, и вышел так же тихо, как вошёл.
Когда шаги колдуна растворились в тишине, Ворон обернулся человеком и спустился с печи. Откинул рушник с ковша и увидал свежие ягодки, все одна к одной собранные, крупные.
"Спасибо, друже", - умильно улыбнувшись, подумал слуга с теплотою в сердце.
Глава 10. Станки и самоцветы
Беловзор лежал на спине на прохладном ещё полу и смотрел в бесконечно-чёрные, необозримо высокие своды своей светлицы.
— Вот бы мне туда тоже светочей... - мечтательно произнёс он и выбросил вверх десницу.
Над кончиком каждого пальца зажглось по камню-искорке, и они взметнулись ввысь.
— Знать бы, дядя в других светёлках звёзды вешать не может, или это он нарочно их только там хранит? - колдун глядел, как его самоцветы мерцают, окружённые мраком, а потом отдаляются и блекнут, будто темень их поглотила. - Звёзды-то очень уж глаз радуют. Чего бы и у меня не сотворить хоть с десяточек?
В дверь постучали ровно два раза. Довольно, чтобы Беловзор взвился на ноги прежде, чем отворили.
— Вечера доброго тебе, дядя, - колдун просиял, будто медный грошик, и приглашающе отвёл руку в сторону. - Проходи.
За все эти годы он по пальцам одной руки мог сосчитать, сколько раз Бессмертный был у него. А чтобы вошёл в светлицу сам, такого Беловзор и не помнил вовсе. Чтобы не по нужде, а так, просто оттого, что пожелал провести время с племянником. Потому сейчас колдун светился пуще Ярилы. Кащей, не переступая порога, указующе качнул головой, прося следовать за ним.
— Пойдём со мной, - позвал он.
Колдун усмехнулся и стрелой вылетел из светлицы.
— А куда? - едва оказавшись подле Бессмертного, спросил он, подняв глаза на мраморно-белый лик.
— Сюда, - Кащей отворил дверь светёлки, что была через стену от Беловзоровой.
Колдун, подобно любопытному зверю, вытянул шею, заглядывая внутрь. Обратил взор на Бессмертного, точно спрашивая разрешения, и лишь затем прошёл внутрь. Вслед за ним — Кащей, закрыв за собой створу. Беловзор осмотрелся. Пусть сама светлица была ýже его собственной, но света в ней было больше. Колдун без труда посчитал, сколько там стояло свечей – и на полу, и на ларцах. У окна, которое казалось здесь больше того, что было у Беловзора, стоял стол, да не простой: у левого края помещался будто бы неглубокий колодезь о четырёх стенах, что возвышались над столешницей; у правой половины стола железная перегородка скрывала всё сверху донизу, и к ней крепилась ручка.