— Отцепись от меня, ишь, лист осиновой! - выплюнул старичок Дупличу, когда Ворон повёл их по переходу. - Кумекай лучше, кто толковать-то с Кащеем будет.
Мужичок отпрянул.
— А чё думать-то? - стараясь скрыть дрожь в коленях, пробормотал он. - Давай ты!
— Ишь! Чавой-то? - негодующе забубнил Пнёвый дед.
— А ты постарше, поопытней, - попытался вразумить Дуплич.
— Мы с тобою одного возраста, трухлявая твоя голова! - возмутился старичок. - А вот как не стану говорить ничаво!
— Да как это одного-то? - вознегодовал мужичок. - У тебя эвон, бородища какая!
— Роде, хоть сейчас не спорили бы уж! - страдальчески воззвал слуга. - Пришли, пожалуйте.
Стоило тем двум ступить в залу, как весь гонор тут же пропал. Бессмертный принял их в особой горнице. Четыре тёмных каменных столпа по количеству углов в зале, казалось, держали на себе потолок, да только тот был так высок, что его было и не видать. Свечей не было – могильный белый свет лился откуда-то сверху, озаряя гладкий, точно чёрное озеро, пол и мрачную фигуру самого Кащея, расположившегося на сиденье со спинкой.
— Здоров б-будь, Кащей Б-бессмертный, - Дуплич, начавший речь, вдруг стал заикаться. Звук точно потонул в вязкой темноте – эха не было.
— Спасибо тебе, што принял, - подал голос Пнёвый дед. Он держался подбоченясь. - Мы тут к тебе с просьбишкой.
— А лучше б с вестями, - процедил владыка Нави. Он едва шевелил губами. - Зачем пожаловали?
— Да так, давно уж усё потолковать об ентом мы собирались, - старичок выступил вперёд, закрыв собою Дуплича. - Гонец-то твой, ишь чаво, древо старое дербанит-тормошит, ну, енто, которое у моста-то. Так ведь ничаво путного не видать – развалится усё – и делу конец. Посыльный-то твой, мол, так и так, грамотки важные больно, доставить их должон. Енто понятно, токмо и дерево-то древнее, с самого начала времён, я чай, стоит, жалко его больно...
Бессмертный глядел на них отчуждённо, откинувшись назад.
— К сути, - велел он. Венец уж начинал давить на голову, а ведь эти двое тут времени провели всего ничего.
— Ну так об чём бишь я... - Пнёвый дед пригладил моховую бороду. - Ах да, ну и вот, я толкую, што место бы для сбору писем твойных другое выбрать, да...
Он не успел ещё закончить речь свою, как Кащей, до того сидевший подобно идолу, выпрямился.
— Как ты сказал? - глас его сделался опасно тихим.
Дуплича передёрнуло от ужаса. Старичок же, ни о чём не подозревая, вымолвил ещё отчётливей:
— Место сменить, говорю, надобно!
Кащей поднялся. Медленно, угрожающе направился к ним. Дуплича била крупная дрожь. Он подбежал к товарищу.
— Пойдём, пойдём отсюда, - горячо залепетал тот, но куда там!
— И вот ежли древо беспокоить перестанут...- не унимался Пнёвый дед.
— То что? - Бессмертный стоял уж подле него. Коса, заменявшая привычный низкий хвост, свесилась за спину.
Только сейчас старичок почувствовал неладное. Его прошиб холодный пот. Кащей стоял над гостями подобно горе.
— Вы пришли в мой чертог, - растягивая слова, молвил он. - И смеете указывать мне, как дела вести?
Оба гостя сжались от ужаса. Дуплич спрятался за Пнёвым дедом.
— Да разве ж мы... - начал было старичок.
— Убирайтесь восвояси, покуда я ещё позволяю, - прошептал Бессмертный. - На третий раз придёте – и Леший будет ваши кусочки по всей Нави собирать.
Гости не сумели ни слова проронить – их точно ветром сдуло.
"Зачем приходили? Только время моё впустую истратили", - помыслил Кащей, прежде чем покинуть залу.
Глава 8. Огнекамень
Беловзор же, пользуясь тем, что остался без надзору, отмылся как следует, да склонился над кадкой.
"А огнекамень тоже Сварог сделал?" - рассуждал он. - "Тогда, должно быть, меня камушек и не тронет"
Княжич перевесился через стенку кадушки, дотянулся кое-как рукой до дна. Нащупал камень.
— Ой!.. - Беловзор отдёрнул руку и чуть не ухнул в воду. Со страху вцепился в доски кадки. - Жжётся, понимаешь!
Он огляделся в поисках чего-нибудь подходящего и, заприметив ковшик, хитро улыбнулся.
— Не хочешь по-хорошему – я тебя оттуда вычерпаю с водичкой!