— Уж будто? - Ворон окинул всех недоверчивым острым взглядом.
Чуткий птичий слух уловил шелест подолов.
Вдруг у мальчика, как назло, засвербило в носу. Тот потёр его рукавом. Тщетно – пыльца с лесавьих платьев забила ноздри. Тихий чих.
"Нет!.." - сердце Беловзора замерло.
Слуга мысленно ухмыльнулся.
— Княжича не видели? - подозрительность мигом испарилась, точно её и не было.
— Не видели, - молвила Ольха. - А на что он тебе?
— Показать кой-чего собирался. Особенное для него занятие, - Ворон притворно сокрушённо вздохнул. - Да вот, видно, не судьба. Потом уж поздно будет...
Княжич хотел было высунуться, да призадумался.
"А коли лукавит?"
Лесавок же снедало любопытство.
— Что за занятие? - тут же спросила младшая из них.
— Не вашего это ума дело. Больно серьёзное, - тут же сторого промолвил слуга. - Сказал же, что только одному княжичу всё покажу да поведаю.
"Серьёзное?" - Беловзор поддался искушению. - "Дело для взрослого!"
Его охватил восторг. Его сочли достойным чего-то важного, как старших. Он не мог устоять. От предвкушения сердце заколотилось чаще.
— А я здесь! - воскликнув, показался княжич.
— А я и не приметил! - Ворон изобразил на лице изумление. Оно тут же сменилось маской серьёзности. - Пойдём-ка, княжич. У меня к тебе просьба есть.
— Правда? - Беловзор, невероятно счастливый, вложил руку в ладонь слуги, отринув всякие сомнения.
— Стал бы разве я тебе лгать? - поведя мальчика за собой, совершенно не шутя, спросил Ворон. - Так поступать нельзя.
— Верно, - улыбнулся княжич.
Когда они вошли в комнату слуги, и дверь закрылась, Беловзор почуял западню. Глаза широко распахнулись, и он упёр вопросительный взгляд в Ворона.
— Вот тебе обещанная работа, - слуга придал своему тону столько строгости, сколько мог себе позволить и нахмурился. - Будь добр разложить все грамоты, как было.
— А как было?.. - княжич тоскливо поглядел на высившиеся стопки. - Да и к чему? Разве вот так не любо тебе?
Ворон подхватил мальчика на руки и усадил за стол. После тут же придвинул к нему бумаги.
— Мне-то может и любо, - не стал таить слуга. - Только вот, всё должно лежать, как следует: для каждого князя своя стопка. А тут что?
— Зато так краше... - виновато опустил голову Беловзор.
Ворон знал, что если заглянуть тому в глаза, стыда там ни капли не будет.
— Дядя твой бы с этим поспорил, - продолжил слуга, когда княжич со вздохом принялся за дело.
— Неправда! - горячо возразил последний. - Ему-то по нраву, коли красиво!
— В таких вещах должно быть сподручно, - спокойно парировал Ворон, не отрывая взора от перекладывающего письма мальчика. Тот перечить не стал, признавая, что есть в словах тех правда.
"Только я-то Кащею теперь не сподручен", - с содроганием осознавал слуга - "Не сносить головы мне, ох, не сносить".
На какое-то время повисла тишина, позволившая ему поразмыслить над своей судьбою.
"Год цельный на земле пробуду," - то было горше всего.
Грудь сдавило от печали. Ворон уж не единожды пожалел, что полез в огонь, и каждый раз мучился, вспоминая о том, чего себя лишил.
"Благо, коль доживу", - слуга наблюдал, как росли новые стопочки бережно сложенных грамот. - "На что я, бескрылый, годен?"
Душу точно ножом полоснули. Хотелось исчезнуть, укрыться так, чтобы никто не смог отыскать.
Тут Ворон вспомнил об уговоре с остальными.
— Сейчас я вернусь, - предупредил он Беловзора. - Никуда не уходи, покуда работу твою не проверю.
Сказавши так, слуга вышел, да тут же натолкнулся на Вереска и Забаву.
— Ты уж тут! - воскликнула последняя.
— Чýдно, вы аккурат вовремя, - Ворон отступил, позволяя обоим мертвецам войти в горницу. - Я нашёл пропажу.
Княжич столкнулся взглядом с кухаркой, вздрогнул.
— Я закончил! - бросил он и ловко спрыгнул со скамьи.
— Постой-постой! - преградила ему дорогу расторопная Забава. - Нукысь-ка, негодник, сознавайся, кто чернику украл?