— Только вот о чём взамен попрошу, - предупредительно выставил Ворон указательный палец. - Ты время от времени приглядывай за Беловзором вместо меня. Я ещё, чай, седмицу с десницей своей промаюсь, ежели не дольше.
— И только-то?.. - удивлённо развёл руками гонец. - О чём речь! Тебе с ожогом-то лучше и подольше беречься, - заметил он.
Бессмертный не стал более слушать: вышел так же бесшумно, как вошёл.
Вскоре к слуге подошёл один из стражей.
— Тебя владыка велел позвать, - сообщил он.
— Быть того не может, - Ворон приподнялся и перевёл изумлённый взор на Вереска. Тот только плечами пожал. - Уже воротился? Давно ли?..
— Не слишком, - неопределённо отвечал ратник, предупреждённый Кащеем.
Слуга обратился к гонцу:
— Было приятно провести с тобой время, - вежливо кивнул первый. - Мне спешить надобно. А завтра я уж похлопочу о мече.
Вереск горячо с ним распрощался прежде, чем тот отправился в светлицу Бессмертного.
Колени подкашивались от страха, когда он несмело просочился в приоткрытую дверь. Кащей, перебиравший каменья, даже не взглянул на него. Ворон, тщетно сдерживая дрожь, склонился.
— С возвращением, владыка, - учтиво молвил он. - Ты посылал за мной.
Пока он говорил, губы не слушались, точно деревянными стали.
— Жаль, что пришлось тебя отвлечь, - Бессмертный резко откинул самоцвет. Тот стукнул о столешницу прежде, чем упасть в ларец.
Слуга проследил взглядом за камнем. Передёрнул плечами, охваченный теперь смутной тревогой.
"Не скроешь от меня, что не в духе, как бы ровно ты ни толковал со мной", - подумалось ему.
— Ты сердишься, я вижу. Не смотришь даже в мою сторону, - подбирая ощупью каждое слово, молвил Ворон, покорно сложив руки в замок. - Прости, что сразу не явился, я зачитался совсем.
С этими словами он потупил взор. Внутри всё сжалось. Слуга был бы рад вообще не поднимать глаз на Кащея.
Тот взглянул на Ворона. Смерил его оценивающе да хмыкнул, приметив, как тот закрывает здоровой рукой перевязанную.
— Если бы я сердился, тебя б уже не было здесь.
Едва с уст Ворона сорвался облегчённый выдох, Бессмертный вымолвил:
— Сказывай, что погорело, - с неизменным безразличием он продолжал отбирать самоцветы. Отложил очередной в сторону. - Кроме ложа.
Слуга остолбенел. Сердце пропустило удар.
— Ничего более, - стараясь утаить ошеломление, нетвёрдо отозвался он.
— Тогда твою кровать я велю в горницу Беловзора переставить, - медленно молвил Кащей, разглядывая лазурный камень на свет - С испорченной разберёмся...
Ворон отвесил нарочито глубокий поклон. Со страхом смешалось чувство вины, стеснившее грудь.
— Я не доглядел за княжичем, - чистосердечно признал он. - Мальчик тут ни при...
— Знаю, - скучающе оборвал его Бессмертный на полуслове. - Никто не виноват у вас, а наказаны остались оба.
"Роде, много ли ещё ему известно?" - у слуги нервически дёрнулась щека.
— Как ты обжёг руку? - продолжал отчуждённо задавать вопросы Кащей. Каменья не занимали его. Он бездумно поглаживал грани яхонта, лежавшего в ладони.
Ворон нашёл в себе силы выпрямиться.
"Пропал я", - вспыхнула мысль.
— Когда стали заливать огонь, - у него пересохло горло. Слуга сглотнул вставший там ком. - Я... разузнать решил, отчего пожар начался, - сердце отчаянно заколотилось, и Ворон рвано вдохнул. - Подошёл к ложу, увидал, что внутрь него огнекамень провалился, ну и... - закончил он чуть тише. - Я достал его оттуда.
Бессмертный впервые за беседу вскинул на Ворона взор. Неверяще приподнял брови.
— Да-а... - протянул он, сдерживая ухмылку.
Когда лик его стал вновь покоен, Кащей продолжил, пряча в голосе ехидство:
— Ума палата, да ключ потерял, - он заметил, как слуга вдруг страшно побледнел, очи в пол опустил. - Али в чертоге тебе мёртвых не доставало, что ты сам в огонь сунулся?
— Мною страх овладел. Я уж и не помню, о чём помышлял, - Ворон, пристыжённый, втянул голову в плечи. - Я теперь тебе ни на что в услужение не гожусь. В руки взять ничего не могу да и летать тоже.