Гулом отозвались речи эти в голове. Слуга почувствовал, как краска спала со щёк; осознал, что он только что упал ниже, чем когда-либо.
— А письма? - тихо спросил он, взглянув на владыку.
— Занесёшь завтра сюда, - почти не разжимая губ, отозвался Бессмертный и прошёл мимо, едва не задев Ворона плечом. Вышел, закрыв дверь.
Слуга стоял, не в силах шелохнуться, ошеломлённый. Внутри было пусто, точно душу вынули.
"Будет ли когда-нибудь, как прежде?"
Горечь на языке. Тяжесть на сердце.
"Следующий промах будет последним".
***
Стоило Кащею войти, как Беловзор радостно подскочил.
— Дядя, вот и ты! - он огненным всполохом метнулся к ларчику и вынул оттуда небольшие куски сукна, свёрнутые трубочкой. - Я уж заждался. Думал, ты не придёшь.
Бессмертный опустился на край ложа. Попытался изобразить подобие улыбки, но не было мочи. Голова гудела, точно улей.
— Ты устал, должно быть, - княжич широко улыбнулся – за двоих, и забрался на кровать. - Ну, ты можешь даже не говорить. Вот, гляди, что я смастерил!
Он развернул ткани. На первом куске каменьями были выложены странные деревья с рыжими стволами и торчащими по бокам зелёными палками, устремлёнными вниз. Земля тоже была зелёной, а небо было выложено сплошь белыми струганцами¹. Кащей склонил голову набок, без особого желания разглядывая криво, но очень старательно выложенный узор. Не было ни единого пустого места. Правда, кое-где виднелась смола, на которой, очевидно, всё и держалось.
— Это... ели? - после недолгого молчания попытался угадать Бессмертный.
От битвы да беседы со слугами мысли были вязкие, тягучие, и он мечтал поскорее покончить со всем этим.
— Верно, верно! - Беловзор рассмеялся, но, заметив, что дядя прикрыл веки и нахмурил брови, поутих.
Он скатал свои ёлки и развернул другое полотно. На нём красовалась чёрная фигура с лицом из всё тех же белоснежных каменьев и двумя угольными самоцветами вместо глаз. У фигуры из головы росло три треугольника.
— А это тебе подарок, - довольный собой, княжич скрестил руки на груди и ухмыльнулся. - Похоже?
Кащей хмыкнул. Его внимание привлекли форма и чистота камней.
"Эти тщательнее отбирал", - невольно заметил он.
— Будет лучше, - отозвался Бессмертный. - Но самоцветы мне по душе.
Беловзор едва удержался от того, чтобы подпрыгнуть от счастья хоть пару раз. С замиранием сердца спросил:
— Ты возьмёшь его? - при этом в очах его было столько надежды, смешанной с чистым восторгом, что они светились не хуже драгоценностей.
— Утром принеси, - благосклонно промолвил Кащей. Препираться не хотелось.
— Я тебе прямо тогда и покажу ещё кой-чего, - лукаво подмигнул княжич.
Он спрыгнул с кровати, схоронил сукно и вновь сел подле Бессмертного.
— Дядя, тебе воевать, чай, непросто? - чистосердечно полюбопытствовал Беловзор.
— С чего ты решил?.. - изогнул бровь Кащей.
— А с того, что на тебе лица нет, - заявил княжич как-то не по-детски серьёзно.
Бессмертный невольно ухмыльнулся. Беловзор вдруг озарился прекрасной придумкой.
— Возьми меня с собой! Я тебе подсоблю, и мы не устанем! - он заглянул в неподвижные глаза Кащея, ища поддержки. Тот только головой покачал.
— Рано тебе. Мал ещё, - скупо отозвался он.
— А когда буду не мал? - не сдавался княжич.
— Нескоро, - промолвил Бессмертный, желая быстрее отделаться от разговора.
— А это ещё когда? - требовательно выспрашивал Беловзор.
"Упрямый мальчишка", - с раздражением подумал Кащей.
— Как поднимешь меч да сможешь им размахнуться как следует, тогда и возьму с собой, - скрыл истинные чувства за неизменным спокойствием он и встал.
— Погоди, а привези мне меч! - мягко схватил его за рукав княжич. - А то как же без него учиться!
— До следующего раза отложим наш разговор, - отмахнулся Бессмертный, пройдя к двери.
— Я напомню, как ты в поход соберёшься, - согласно кивнул Беловзор - Доброй ночи! - добавил он напоследок.