Ноги сами привели его к той комнате, где стояла люлька с младенцем. Это была женская половина терема, быть здесь никому из мужей не позволялось. Ярополк, не опасаясь быть пойманным, осторожно заглянул в щель притворённой двери. Пусто. Колыбель у окна. Княжич, сам не ведая, что творит, вошёл. В пару широких шагов оказался подле люльки, взглянул на спящего ребёнка. Редкие медовые волосики, бледненькая кожа.
— Зачем ты уродился? - полушёпотом спросил Ярополк, склонившись над братом. - Я не хочу усобиц, не хочу, чтобы нас постигла участь Беримира и его сыновей, - княжич стал машинально покачивать люльку. - Я завоевал эти земли, а ты пришёл, чтобы отец отдал тебе то, что добыто не твоими руками? - пальцы сильнее сжали колыбель. - Уж ежели кому умирать, то только тебе!
Ярополк только сейчас понял, как громко он это сказал, и как дрожат его руки. Он попятился до двери и спешно вышел.
С этого дня его разум помутился. Он избегал людей, ходил смурной, молчал и много думал. Иногда выезжал на охоту, но даже там тёмные мысли овладевали им, от них никак нельзя было отвлечься. Он пытался читать, но добивался только каши в голове, и забросил это занятие. В те редкие дни, когда выходил на улицу, Ярополк замечал ворона, сидевшего на крыше терема. "Чует беду, и не напрасно", - думал княжич всякий раз.
Калинушка первой подметила перемену в сыне. Сперва она думала, мерещится ей, но вскоре поняла, что и взаправду что-то происходит. Она решилась сказать об этом Владимиру. Тот был с ней согласен и решил, что ежели разговор с матерью дела не прояснит, он сам с сыном потолкует.
С грузом на сердце подошла Калинушка к Ярополку, когда тот сидел во дворе и бездумно глядел в одну точку. Она подсела рядом. Княжич не шелохнулся. Тогда мать нежно накрыла его руку своей. Тот вздрогнул и наконец взглянул на неё.
— Сокол мой, - участливо заговорила она. - Что с тобою?
Ярополк непонимающе приподнял брови.
— Всё хорошо, матушка, - сухо отозвался он. Говорить ни с кем не хотелось. - Задумался только.
— Неделю уж о чём-то кручинишься, - отрицательно качнула головой Калинушка. Её было не провести. - Почти из дому не выходишь, белый как полотно сделался. Никак захворал?
— Нет, - насилу шевелил губами он. Грубить матери он ни за что не стал бы, но желал больше всего, чтобы его оставили одного.
— По Тихону тоскуешь, должно быть? - выспрашивала Калинушка - Что ж с этим поделаешь? Он теперь в чертоге Морены.
Сама того не ведая, матушка дала Ярополку отговорку.
— Да, твоя правда, - поспешил согласиться он. - Но ничего, это я так. Это пройдёт, пройдёт.
Княжич погладил руку матери.
— Я как раз собирался Гореслава позвать. Давно мы с ним не виделись.
Это, кажется, подействовало. Мать тепло улыбнулась.
— Пусть останется в гостях, если ты захочешь. Мы с отцом будем рады помочь тебе и твоему брату с сёстрами во всём, помни.
— Спасибо вам за то.
Гореслав Ратиборович провёл с другом целый день. Под вечер в тереме Ярополка он вёл душевные беседы и много шутил, чем сумел поднять настроение всем домочадцам.
— Друже, пойдём со мной, - поманил Ярополк, когда солнце зашло.
Ратиборович пожелал всем доброй ночи и последовал за княжичем наверх. Тот привёл его в свою опочивальню, где горела, дожидаясь его, лучинка, и запер дверь. Гореслав ощутил, как по коже пробежал холодок. Он доверял другу, но сейчас взглянул на него не без опаски.
— Присядь, - коротко велел Ярополк.
Парень не задавал вопросов и просто сделал то, о чём его попросили – опустился на лавку.
— Ты любишь меня? - спросил вдруг княжич. Голос его странно переменился: осип и сделался тише. Под глазами залегли тени, придававшие болезненный вид.
— Ха, о чём речь? Конечно, - Ратиборович улыбался, но в позе его читалась тревога. Он теперь точно был уверен, что Ярополк болен.
— Ты сделаешь то, о чём я попрошу? - продолжал княжич, вперив взор лихорадочно блестевших глаз в друга.
— Что-то стряслось? - уклончиво отозвался тот.
— Ответь, - потребовал Ярополк.
— Чего ты хочешь? - сдался Гореслав.
"Ежели он в самом деле захворал, я исполню его волю", - решил он.
— Я сделаю всё, чего ни попросишь, чтобы тебе стало лучше, - с готовностью заверил друг.