— Я пришёл так скоро, как сумел... Как княжич? - переводя дыхание, выспрашивал он, замерев от волненья. - Вымок до нитки?
— Что поделать! - обессиленно развёл руками гонец. - Я его на яблоне нашёл, да токмо там сухого места не было.
— По тебе заметно, - окинув его хмурым взглядом, ответил слуга. - Тоже сухого места нет.
— Сердишься ещё? - виновато вздохнул Вереск. Его брови надломились, придав лику грустный вид.
— Пойдём-ка, - Ворон взял его под мокрый насквозь локоть, скривился, повёл плечами, но не отпустил.
Привёл гонца в свою светлицу, затворил дверь да стряхнул с влажного теперь платья невидимый сор, точно перья вычистил.
— Забава сказывала, она теперь главная надо всеми, - осторожно начал гонец. - А ты что же?
— А за это тебя благодарить нужно, - язвительно молвил слуга - Мне владыка высказал всё, что думает о том, что я в тайне кому-то помочь решаюсь. Да сверх того ключи забрал, чтоб не повадно было. Я теперь только за княжичем слежу.
— Извини меня, Рода ради, - Вереск сложил снизу руки в замок. - Я боле не буду тебя подставлять. Не думал я, что владыка к тебе так суров окажется. Это за помощь мне он так обозлился?
Ворон отрицательно покачал головой.
— За то, что от него мы скрыть всё хотели.
— Я бы раньше пришёл прощения твоего просить, - подумав, продолжил гонец. - Только после того, как владыка со мною поговорил, у меня голова гудела. Тяжёлая была – страсть прямо. И будто тряпицами набита.
— Ну ладно уж, - небрежно махнул рукой слуга. - Я прощаю, - он улыбнулся, обнажив верхние зубы. - К тому же, ты меня очень выручил сегодня, за что тебе мой земной поклон.
Он в самом деле нагнулся, едва не коснувшись перстами пола, и тут же выпрямился.
— Обращайся, - неловко хохотнул Вереск.
— Я вот спросить хотел... - начал Ворон, да осёкся.
Принялся подбирать слова. Помедлив, продолжил:
— Что последнего ты помнишь со вчерашней нашей с владыкой беседы?
Гонец призадумался. Сильно потёр подбородок да нахмурился от сосредоточения.
— Сперва он вопросом задался... стоит ли мне письма вверять, - будто собирая блюдо по осколочкам, соображал он. - А после... про меч вроде что-то...
Он колебался. С сомнением глянул на слугу, прося поддержки.
— Запамятовал? - отозвался тот. Его тонкие брови слегка приподнялись в изумлении.
— Наверное... - на лбу Вереска от напряжения залегли продольные морщины. - Или нет... Он что-то хотел знать... - гонец обречённо выдохнул, опустил голову – светлые пряди спали на лицо – и помотал ею. - Сдаюсь. Не припомнить никак, сколько ни вдумывайся.
Ворон отшатнулся.
— А как оно, когда...
— Словно тебе, как лошади, петлю на шею накинули, потянули на себя, и ты ухнул в бездонный студёный омут, - догадавшись, о чём тот узнать хочет, перебил его Вереск.
Молвил тише, украдкой:
— Оковы на душу твою надели, как на невольника, скрутили путами по рукам и ногам, и вот, ты всплыть не можешь, опоясанный страхом. Хочешь на помощь позвать, но крик твой задушен толщей мутной воды.
Слуга, казалось, и сам разучился дышать. Стоял неподвижно будто идол. Сердце всколыхнулось, сжалось что-то в груди.
— Страсти-то какие... - выдавил из себя он. - Я не думал, что оно так мучительно.
Ворон поддерживающе похлопал гонца по руке.
— Теперь всё в порядке со мной, - тот одарил слугу обезоруживающей улыбкой. - Не волнуйся попусту.
— Ты приходи всё ж-таки ко мне вечерами читать. Я от своего слова не отказываюсь, - пригласил Ворон.
Когда Вереск согласно кивнул, тот спешно распрощался
— Пойду. Неплохо бы княжича чем-нибудь увлечь, пока дождь не кончится.
***
— Он сейчас занят, - слуга мученически выдохнул. Повторял уже не в первый раз.
"Что с ним такое делается?" - мимоходом раздумывал он. - "Всегда сразу всё понимал, а сегодня ни в какую".
Княжич кинул на него взгляд исподлобья.
— Дядя всегда занят! - возмутился он. - Утром нельзя, днём нельзя, ночью я сплю, - в голосе его проскользнула тоска. - А вечером он тоже в делах, но к нему мне можно. Почему? - он зашёлся вдруг от клокочущего кашля.
— Так уж повелось, - дёрнул плечом Ворон. - Я с тем ничего не могу поделать.
— Пусть по-другому поведётся, - Беловзор спрыгнул с кровати и подошёл к высившемуся перед ним столу. Пошарил по краю рукой, нащупал кусочек пергамента, на котором красовался его рисунок, и принялся его придирчиво рассматривать.
"Совсем забыл. Отдать надобно", - мелькнула мысль.
— И что же ты предлагаешь? Не нам решать, когда приходить. Позовёт раньше – я тебя отведу. А нет – так на закате, как обычно, увидитесь.