Не помня себя, пролетел он через рощицу и чащу. Выбежал к покосившемуся мосту, который наполовину был уж давно разрушен. Ратиборович кинулся вперёд. Тело обдало волной жара. На лбу проступил пот. Шум в ушах.
Гореслав скрылся за деревьями. Только тогда остановился. Тяжело дыша, согнулся пополам, переводя дух.
— Чтоб... меня... - глотал он воздух. - Ни... в жизни больше...
Нагнулся, проверил ребёнка. Тот, на удивление, мирно посапывал.
— Горазд же ты спать, парень!.. Хоть... воюй! - усмехнулся, глубоко вдохнув, купец.
Оглянулся. Кромешная мгла, да ещё и морок какой-то витал.
— Не видно ни зги, хоть глаза коли, - прошептал Гореслав. Он слышал какие-то шорохи, но был спокоен. На ветку одного из древ сел ворон. Со вниманием наблюдал за купцом.
— Эк, ворон ночью, - всё так же тихо сказал Ратиборович. - Дурной знак, не иначе.
Он поспешил поставить лукошко под широким деревом и повернулся было назад, но с ужасом потерянно огляделся.
— Ещё сгинуть тут не хватало, - процедил он.
"Не хватало... не хватало..." - отозвалось эхом.
Гореслав поёжился.
— Куда ж идти теперь?..
"Идти теперь... идти теперь... " - всё то же.
— Эхо таким не бывает, - передёрнул плечами купец.
"Бывает... бывает..."
Гореслав тогда смекнул.
— Дедушка Леший, подсоби, пожалуйста! Заплутал я совсем. Без твоей помощи не выбраться мне.
В этот раз эхо не ответило. Ворон каркнул.
— Не за себя прошу, а за жену с родителями. Не на кого мне их оставить. Вернуться бы. Ежели будет на то твоя воля, вызволи меня из своих владений, - смиренно просил купец. - Я сюда ни ногой отныне, ежели выберусь, да другим велю не ходить. Только б к тому мосту выйти, а уж оттуда я своим ходом.
Подул вдруг ласковый ветер, зажёгся вдали жёлтый огонёк.
— Благодарю тебя, хозяин! - промолвил Гореслав и пошёл к огоньку.
Он шагал и шагал, покуда не вышел к мосту. Только этот был такой ладный да прочный, будто его только вчера смастерили. Огонька больше не было.
— Дедушка Леший, да разве тот это мост? - огляделся купец. Ему в ответ снова зашелестел в кронах тёплый ветер, будто подталкивая перейти через реку. - Как ведаешь.
Стоило Гореславу перебраться на другую сторону да обернуться, как мост вновь сделался старым и полусгнившим.
— Спасибо, хозяин лесной, - купец отдал лесу земной поклон. - Здоров будь и прощай!
Сказав так, он поспешил в терем: эту часть леса он хорошо знал.
***
Гореслава по пути одолели думы. “По какому ж такому мосту я перебрался?” - в душу закралась тревога. - “Уж не тот ли, через который наказывали не ходить?”
Ратиборович остановился. Осознание ударило обухом по голове. “Откуда ещё мосту в лесу взяться, коли кроме леса на западе нет ничего. Да и выглядит он с каждой стороны по-своему”.
Всё один к одному сложилось. Гореслав схватился за голову.
– Что же я наделал, Родушко? - он угнулся, пронзённый виной. - Сам в Навь ребёнка отнёс!
На сердце стало тяжело. К горлу подступила тошнота. Ратиборович почувствовал удушливое отвращение.
– Ведь я хотел, как лучше, - сокрушался он, бездумно бредя вперёд. - Охотников у нас много, чай, подобрал бы кто…
Гореслав прислонился затылком к широкому стволу. Возвёл очи к чистому небу. “Как я теперь жене на глаза покажусь? Почему мне суждено было пророчество исполнить и как жить с этим?”
Купец бродил по округе до самой зари, то коря себя за то, что не углядел ни речку бурлящую, ни жар её, то раздумывая о содеянном. Решил, что ни за что никому не откроет того, что этой ночью было. Воротился он всё через те же западные ворота.
— А чегой-то я не видал, как ты выходил? - преградил путь алебардой стражник.
— А вот скажу княжичу, что ты спишь на посту – там поглядим, отчего ты не видал да не слыхал! - погрозил пальцем Гореслав.
Стражник потупил взор.
— Проходи, да живей.
— То-то же! - хмыкнул купец.
В тереме стоял переполох: женщины вопили, причитали, носились. Стража металась как огалтелая. Сам князь, наспех одетый, отдавал распоряжения.