Кушак, как и исподняя тонкая рубашка с длинными рукавами, был белым.
— Ничего особого в нём нет, - прохладно отозвался Кащей.
Очередная заминка. Княжич, чувствуя, что его вот-вот спровадят, принялся лихорадочно соображать.
— Что ж, мы увиделись, как ты хотел, - устав от пустословия, сказал Бессмертный, растягивая речь точно мёд. - Если на этом всё, так иди.
— Не всё ещё! - воскликнул Беловзор, мотнув головой.
Испугавшись собственного звонкого голоса, утих на мгновенье.
— У меня там студёно больно, - затараторил он вновь. - Опять захвораю и слягу.
Кащей вперил в него пронзительный взгляд, исполненный усталого раздражения.
"Горазд отговорки искать", - думал он между тем. - "Ну, уж на следующий раз я позабочусь, чтобы больше их у тебя не было".
— Добро, - глухо отвечал Бессмертный - Входи.
Он величаво повернул голову, указывая на дверь в опочивальню. Княжич, сдерживаясь, чтобы не припустить вприпрыжку, прошёл мимо Кащея, пряча торжествующую улыбку.
В блёклом свете свечи отыскать ложе ему было проще простого. Он подтянулся, забрался на перину и устроился под одеялом у стены. Не успел Бессмертный опуститься на противоположный край, как мальчик перевернулся на живот. Вдруг из его груди вырвался хриплый клёкот, который он тут же заглушил, упав лицом в подушку. Кащей молча взирал на него, неприязненно стиснув челюсти.
— У тебя тут мягче, - заявил Беловзор, едва только кашель отпустил. Сел, поджав колени - И одеяло пуховое такое хорошее!..
Он обнял его кусочек и прижал к себе, покачивая.
Бессмертный выгнул бровь. Княжич поглядел на него в ответ и невинно, подкупающе улыбнулся. Тот только головой качнул.
— Лежи спокойно, - велел Кащей, укладываясь от мальчика как можно дальше. - Если, конечно, хочешь здесь остаться.
Он поставил свечу на ларь у изголовья и задул пляшущий огонёк. Затем повернулся к Беловзору спиной, закрыл глаза и расслабленно выдохнул.
Княжич, замерший после слов Бессмертного, кинул в его сторону взгляд, полный недоумения.
— А как же... - смелость в голосе сменилась боязливой нерешительностью. - ...сказка?
Ответом было молчание. Вдруг мальчику вспомнился их прошлый разговор. Он добавил уж совсем несмело:
— Но коль ты не умеешь, то хоть что-нибудь про мир расскажи. Что-нибудь, что до меня было.
Для пущей убедительности, немного обождав, заговорил снова:
— Я тут же усну после, - княжич смиренно сложил руки.
Кащей шевельнулся. Прежде, чем он развернулся и приподнялся на локте, Беловзор упал на перину и подложил руку под голову.
— Считай, что мы условились, - недовольно промолвил Бессмертный, ложась чуть ближе к мальчику. - Слушай.
Он продолжил, и глас его стал обволакивающе-глубоким:
— В давние годы, когда людям ещё было неизвестно, сколь близко к ним Навь лежит, Велес, подобно Сварогу, даровал всем творениям своим речь. Ты и сейчас можешь услышать, как воет волк, как ревёт медведь или щебечет синица. Но рыбы ныне молчат.
— Они только рот открывают, я видывал, - заворожённо прошептал княжич.
— В ту пору и они говорить могли, - отозвался Кащей. - Да так хорошо у них это выходило, что болтали рыбы без умолку. Шумели на всю Явь так, что мимо озёр да рек было не пройти спокойно.
Хищным зверям слушать это надоело. Прежде в воду они не совались, не трогали рыб – слишком уж проворны те были. Только хочешь схватить одну из них, а она хвостом махнёт, извернётся, скользкая да гладкая – и нырнёт на глубину.
Беловзор, заслушавшись, совсем замолчал. Прикрыл очи, покуда Бессмертный дальше сказывал:
— Решили звери сперва дело миром разрешить, послали зайца. Он речист, каждое его слово сладко – такая о нём молва шла.
Пришёл тот на берег, стал звать тонким голосом. Так тихо звал, что рыбы сперва и не заметили. А как услышали – расхохотались, да никак унять свой щебет не могли. Насилу отдышалась одна из них, показала только голову из глубины да спрашивает, чего зайцу надобно. Он и стал упрашивать ласково, чтобы потише беседы меж собою обитатели речные на дне вели. Да рыба только посмеялась.