Прошло какое-то время. Беловзор, отвлекшись от каменьев, поглядел на свечу – та стала короче. Окинул горницу скучающим взглядом в поисках чего-нибудь, чем ещё можно себя занять. Безупречный порядок. Кащей ничего особенного не оставил на видном месте. Только горстка самоцветов да закрытая книга лежали на столе. Княжич потянулся. Глаза слипались, но он старался побороть одолевавшую его усталость. Беловзор оглянулся на дверь в переход, после – на полуприкрытый проход в ту часть покоев, где спал Бессмертный.
"До моей-то светёлки дольше идти", - рассудил мальчик. Привстав на цыпочки, задул свечку. - "А тут вон, всё аккурат рядышком".
Договорившись сам с собой, он прошмыгнул в опочивальню Кащея, держась стены. Старался не издать ни звука. Предстояло пересечь горницу. Княжич хотел было вздохнуть, но вовремя сдержался. Помаленьку, шажок за шажком, он добрался до середины. Довольный собой, решил немного обождать, пообвыкнуться в темноте. Не ведал даже, что Бессмертный не только его услыхал, но и очнулся ото сна. Не шевелился, чтоб не выдать себя.
Беловзор нащупал перед собою кровать, забрался на неё. Кащей чувствовал, с какой мягкой плавностью двигался княжич. Вопреки ожиданиям, до Бессмертного он даже не дополз – прикорнул подле края, свернувшись калачиком и сложив руки у груди.
Кащей с неудовольствием постучал длинным пальцем по ложу.
"Хватает ведь наглости", - заметил он, мимолётно приподняв брови. - "Зарекался ведь только на лавке посидеть".
Отринув эти думы прочь, Бессмертный равнодушно отвернулся лицом к стене, укрыв одеялом плечи.
"Больше маяться с ним я не стану", - мысленно отмахнулся он. - "Коли упадёт – там и будет ночь досыпать, раз уж он сам сюда пришёл против уговора".
Немного погодя, из забвения Кащея вывел резкий толчок в плечо. Он тотчас поднялся на локте. Перед ним сидел Беловзор. Он испуганно, горячо зашептал:
— Извини, дядя, - Бессмертный по очертанию видел, что тот повинно склонил голову. - Я не нарочно, вот тебе слово. Я только с краешку примостился, а как тут оказался, не ведаю. Знаю, что ты мне запретил, но я не со зла, оно само так...
Княжич вдруг мягко коснулся напряжённого плеча Кащея и заботливо погладил его. Сердце Бессмертного пропустило удар. Он от неожиданности застыл на месте, с неподдельным изумлением наблюдая за движениями мальчишки. Внутри будто ползучий гад свернулся в тугой клубок – стало противно, желчно. Эта искренняя доброта вызвала в груди Кащея волну недоумения, сдавила рёбра валуном.
— Мне не больно, - глухо выдохнул он. Повёл рукой.
Беловзор понял Бессмертного без слов, отстранился.
— Это, чай, оттого, что я без сказки, - с сожалением пробормотал он. Сокрушённо вздохнул. - Говорил Ворон, что она крепче спать помогает.
"Ясно, кого винить в том, что ты от меня её требуешь уж третью ночь", - холодно подытожил Кащей.
— Знать, меня теперь отсюда не проводят, - продолжал княжич. - Налим-то пропал.
Он устремил любопытствующий взор на Бессмертного.
— А куда он девался? - тут же спросил мальчик.
— Я его отпустил, - не стал распространяться Кащей. - Но ты и без того уже дорогу знаешь.
Беловзор по-вороньему наклонил голову вбок.
— Поздно уже, - промолвил он.
Тут же добавил как бы невзначай:
— А ты мне сказывал по ночам не разгуливать.
Бессмертный не стал силы тратить на пустой спор и уложил голову на подушку.
— Чтоб завтра духу твоего тут не было, - ответил он. В голосе его явственно звучала непреклонность.
Княжич устроился рядом. Он ничего не видел, но чувствовал прикованный к себе пристальный взгляд чёрных очей. Отчего-то под ним стало не по себе.
— Ты хорошо сказки рассказываешь, так складно, - будто ни к кому не обращаясь, заговорил Беловзор.
Кащей молчал.
— А можно ещё одну? - решил попытать счастья княжич. - Я тут в последний раз, да я бы и лежал смирно...