Сговорились они со старшим, решили младшего убить, а потом между собой спокойно всё разрешить. Знали наперёд, что меньшой брат не отступит, коли что затеял.
Набросились разом, да ничего у них не вышло. Рубили, терзали, кололи – раны на младшем сами собой затягиваются, будто их и не бывало. Ломать пытались – кости, словно калёные, только гнутся. Обратить скалою хотели – камень от него как кожа змеиная отстаёт, трескается, в пыль рассыпается.
Стали уставать, да меньшой им и явил то, чему за годы долгие обучился. Его дару не загубить братьев, но вымотались те так, что едва не развоплотились – то была бы их погибель. Потому, пока не поздно, взмолились они о пощаде, и брат их смилостивился. Поставил им условие: править он будет единолично всем чертогом так, как ему заблагорассудится, до скончания времён.
— Ужели по сей день правит?.. - встрепенулся Беловзор, поймавший себя на том, что проваливается в сон.
— Правит, - согласился Бессмертный.
— Тогда я тоже стану мудрым, - решил княжич. Его веки слипались, он перестал противиться, позволил им закрыться. - Только не как он, а как ты.
Мальчик слабыми руками обхватил вторую его десницу, такую же твёрдую от напряжения. Снова зевнул.
— Я бы всё делал, как ты... - молвил он, выдохнув. - Только ночью не получится...
Сознание Беловзорово спуталось. Он стал шептать совсем тихо, с большим усилием выговаривая каждое слово:
— Но с тобой... ночью тоже тепло... - бормотал он. Кащей со вниманием вслушался, чтобы разобраться. - Твоя ночь не... – мальчик выдохнул. - ...не злая...
Бессмертный уж думал, что на этом всё, но выловил почти беззвучное:
— Она мягкая... ото всего дурного схоронит...
Кащей невольно расслабил мышцы. Что-то внутри дрогнуло и раскололось, словно лёд по весне.
Люди боялись ночи так, как боялись смерти – он привык. Привык слышать это, читать на их искажённых от страха лицах.
"Ты человек", - мелькнуло вдруг - "Но ты – иной".
И эти мысли, и этот разговор навечно будут запечатаны в покоях Бессмертного.
***
Кащей проснулся раньше Беловзора. Всю ночь он пролежал, крепко обхватив княжича. Стараясь не шуметь понапрасну, оделся да принялся заплетать две косы по бокам головы, глядя на себя в зеркало.
Княжич наконец перевернулся на другой бок, вдохнул свободно и оттого открыл глаза. Удивлённо сел, огляделся, крутя головой. Серый утренний сумрак. Единственное небольшое оконце. Ложе оказалось больше, чем княжич мог вообразить, как и сама опочивальня. Ещё один стол и сиденье подле него прямо у стены, книги на нескольких десятках полок в углу напротив постели, да несколько ларцов: по паре – у зеркала и у стола. С одёжей, как подумал Беловзор, самый большой, в изножье. И совсем рядом, у самого изголовья.
— Здраве, дядя, - княжич мигом оказался у края, спрыгнул с ложа и подбежал к Кащею, светясь широкой улыбкой.
— Здравствуй, - покойно отвечал тот, не отрываясь от своего занятия.
Беловзор увидал, что тот переплетает низкий хвост в косу.
— Ты опять биться едешь? - утаив печаль, спросил он.
— Заметил, значит, - промолвил Бессмертный, перевязывая волосы лентой. - Верно.
— Привезёшь меч? - княжич вновь посветлел ликом.
— Поглядим, - уклончиво отозвался Кащей.
"И ведь до сих пор помнит", - подумалось ему.
— Ты только не забудь на сей раз, - серьёзней проговорил Беловзор - Но даже если и так, я снова тебе скажу.
Бессмертный ничего на то не ответил, занятый своими думами.
— Вот что ещё, - обратился к нему княжич после недолго молчания. Хитро прищурил серо-зелёные глазки. - Я про вчерашнее никому не скажу. Это будет наша с тобою тайна.
Кащей обернулся к нему. Посмотрел изучающе, пристально. Медленно кивнул.
— Договорились.
Беловзор не приметил отразившегося в чёрных очах одобрения.
Глава 19. Друг
Минула пара лет. Беловзор ещё смышлёней стал да ловчее. Только силы в руках будто не прибавлялось.
— Будет тебе, княжич, - Ворон зажмурился, когда отточенное лезвие лязгнуло о каменный пол.