Выбрать главу

— Не тревожься ты так, - Беловзор двинулся вперёд. - Отыщем мы тебя, никто и не заметит!

***

Когда Кащей величественно вошёл в залу со столпами, Леший кожей ощутил, как повеяло холодком. Эгекнул себе под нос, поглаживая белоснежную бороду да ехидно прищурился, исподволь разглядывая каждую мелочь в наряде Бессмертного.

— Ну, здравствуй, Кащей!- непринуждённо приветствовал он; в голосе сквозило дружелюбие. - А ты, гляди-ка, за тыщу лет не особливо изменился!

"Чего о тебе не сказать", - мимолётно подумалось Бессмертному, покуда тот смотрел на Хозяина леса сверху вниз.

Он помнил годы, когда Леший походил более на юношу с прямыми болотного цвета космами и чистыми, что вода в ручье, глазами. Они и по сей день не утратили своей яркости. Тогда ещё не так много времени минуло с тех пор, как была сотворена Навь. В последний раз Кащей с Хозяином леса встретился, когда борода у того ещё не была седа, пусть даже выглядел он уж скорее как мужчина средних лет. Теперь же Бессмертный видел перед собою низенького худощавого старика с потрескавшейся, как сухая земля, кожей и огрубевшими руками, покрытыми сетью толстых жил.

Пронеслась мысль:

"И Навь время точит".

На лице Кащея ни единая мышца не дрогнула.

— Ближе к сути, - отрезал он, отметя думы прочь.

— И правда, - Хозяин Леса опустил на пол тканевую суму, бдительно осмотрелся. - Беловзора-то, часом, нет ли? Я, вроде как, духу-то его не чую, да токмо как знать...

— Нет, - Бессмертный отрицательно качнул головой.

"Наперёд знал, что добрых вестей от него не жди", - тут же подумал он.

Леший выдохнул. На глазах Кащея принялся менять облик. Тело его ссохлось, руки вытянулись и истончились. Борода поредела да спуталась, равно как и волосы. Круглые глаза зажглись двумя зелёными огнями. Платье изорвалось, обветшало, кушак да штаны истлели в пыль, а на одной ноге появился надетый задом наперёд лапоть.

— Так-то беседу вести сподручней... - хозяин Леса развязал верёвку на тканевой суме, запустил в неё руки. - Шёл я, значится, по лесу, как обычно, а туточки...

Он бережно, точно хрустальный, показал Бессмертному потемневший от старости человеческий череп.

— Каково, а? - возмутился Леший - Узнаёшь?

Кащей неприязненно дёрнул уголком уст.

— Всё-таки Лихо его обронило, - откликнулся он бесстрастно, опустив взор на находку. - Странно, что не раньше.

Хозяину леса показалось, что черты Бессмертного отточились ещё пуще, льдистыми искрами сверкнули бездонные очи.

— Я как увидал его под деревом – мне чуть дурно не сделалось, - с опаской косясь на череп, зиявший пустыми глазницами, прошептал Леший. - Сразу к тебе отправился.

— Дурно сделается, когда Лихо пропажу искать станет, - не изменяя себе, промолвил Кащей подчёркнуто спокойно.

Хозяин леса вздрогнул, пошатнулся.

— Бр-р-р, не поминай даже! - замотал он головой. - Весь лес опять ходуном ходить будет...

Бессмертный ни с того ни с сего прервал его одним движеньем.

Вдруг двери распахнулись – взгляды обоих обратились в ту сторону. В залу вбежал Беловзор с головой Дубыни в руках. Смотрел только на неё.

— Может, тут оно где? - он поднял глаза. Поймал на себе тяжёлый взор Кащея. Оторопел. Сердце ушло в пятки.

— Ой, у дяди же гости... - тихо пролепетал княжич. Взглянул на Лешего и вихрем умчался.

Хозяин леса недоумённо, натужно хохотнул, обратился к Бессмертному.

— Не признал меня, чай, - промолвил он, неловко пожав плечами.

— Подай череп, - будто пропустив слова Лешего мимо ушей, повелел Кащей, протянув длань.

Леший смущённо прокашлялся, осторожно вручил находку Бессмертному да, запустив когтистую руку под шляпу, поскрёб затылок.

— Ты уж это... Снеси его, куда надобно, - добавил он. - Да за то поклон мой земной принимай. Я на болото, к Лиху в пасть, ни за что не пойду.

Кащей почувствовал, как отвращение встало костью поперёк горла.

"Вовек бы его не видать", - подумал он.

***

— Так мы дотемна тебя не отыщем, - Беловзор присел у стены, вытянул ноги и уложил Дубынину голову на колени.

— Может быть, тело моё уж само на место воротилось, к твоей светёлке, - предположил ратник. - Я с того часу, как Ольха меня увела, ни о чём окромя службы думать не мог. Не хотел товарищей подставлять.