Бектемир отрицательно покачал головой:
— Не надо. Я привык уже.
Глухов, смеясь, предложил:
— Веди, генерал, с тобой можно идти на край света.
— Зачем же на край, — тоже улыбнулся мальчишка. — К своим пойдем.
Он привел бойцов в овраг.
Под низкими деревьями у переплетающихся кустарников сидела группа бойцов.
— Ого, пополнение!
— Еще воинство прибыло.
— Откуда, товарищи? — шумно встретили они Бектемира и Глухова.
Усталые, плохо одетые, грязные, были они из разных частей. Бектемир заметил, что голова и лицо одного солдата перебинтованы. На повязках других бойцов темнели бурые пятна запекшейся крови.
Мальчик обошел и по очереди насыпал на ладонь всем по щепотке табаку.
— Ну, Миша, не знаю, как тебя благодарить. Иди-ка, поцелую тебя разок, — произнес огромного роста боец.
— Эх, ты настоящий герой! Век тебя не забудем, — похвалил другой.
— Если бы я был Михаилом Ивановичем Калининым, то собственными руками украсил бы твою грудь орденом!
Миша словно не слышал этих похвал, продолжая рыться в своих карманах. Он достал обоймы, которые положил на колени черноволосому, с большими глазами сержанту.
— По пути насобирал. Очень много было. Но опасный товар. Если фашист найдет хотя бы один патрон, он целый диск в твою грудь выпустит.
— У нас есть три винтовки. Теперь они оживут. Твоя винтовка действует? — обратился грузин к Бектемиру.
— Если бы не работала, зачем бы мне таскать ее? — обиделся Бектемир.
Глухов, подсев ближе к сержанту, начал расспрашивать его:
— Давно вы здесь?
— Второй день, но отсиживаться не собираемся. А вы откуда?
Глухов стал рассказывать.
Бектемир отдал девочке последнюю картофелину. Она быстро съела ее.
Бородатый, полный боец, наблюдавший эту сцену, ласково обратился к девочке:
— Ага, сладкая! Как мед. Губки оближешь, доченька. В тяжелые дни ты встретилась. А то не только тебя, целый батальон накормил бы.
— Ты поваром был? — поинтересовался Бектемир.
— Да, пришлось.
— Значит, потолстел за наш счет! — раздался добродушный голос.
Эту шутку подхватили другие:
— Видно, не обижал себя.
— Вот какие неблагодарные! — обиделся бывший повар. — На войне — мое дело самое рискованное. Не понимаете? Под огнем готовь им пищу. Мало того, еще нужно было везти на передний край. Вовремя доставить пищу бойцу — это все равно что своевременно обеспечить передовую боеприпасами, а может быть, даже важнее. Звание только наше — повар. А сколько раз участвовал в боях, ходил в атаку. В один день как-то с полковым парикмахером мы в течение трех часов отражали атаки более чем двадцати автоматчиков. Те, как барсуки, попрятались в ямы. Некоторые смельчаки как, бывало, увидят — восхищаются. "Ох и повар!" Вот так-то.
Бойцы утихли, насторожились.
Где-то началась автоматная стрельба. Нужно было менять место. С наступлением темноты тронулись в путь.
Миша вел осторожно, но уверенно. Шли всю ночь по болотам. Вода надоедливо хлюпала под ногами.
— Все-таки придем на край света, — невесело пошутил Глухов.
Миша сделал вид, что не слышал его.
День провели под деревьями — лежали, дремали.
Мальчишка не отдыхал. Он снова ушел, решив заранее разведать дорогу.
Явился он с буханкой хлеба и куском сыра. К тому же еще Бектемир поймал раненого зайца.
Повар, смастерив очаг, стал варить зайца в котелке.
Летевший низко самолет, должно быть, заметил дымок и на всякий случай дал несколько пулеметных очередей.
Когда утих гул самолета, Бектемир, подняв голову, позвал повара. Но тот, вытянувшись около очага, — лежал мертвый.
С наступлением сумерек снова началось, по выражению Бектемира, путешествие "по волосяному мостику".
Сержант пояснил, что если придётся внезапно встретиться с врагом, то Миша с девочкой должен спрятаться.
Мальчишка неопределённо пожал плечами: там видно будет.
Где-то невдалеке, вероятно, шел бой. Долетали трескотня пулеметов, гулкие взрывы снарядов.
Ветер приносил дым горевших деревьев. Оттого, что Миша обещал еще до рассвета провести бойцов к своим, они из последних сил стремились вперед.
В полутьме их остановил предупреждающий голос:
— Стон! Кто идет?
Бектемир, услышав русскую речь, невольно крикнул:
— Братцы! Мы…
Далеко от передовой линии, в лесу, возле большой деревин, расположились сотни бойцов, собранных из самых различных подразделений. Эти солдаты еще недавно бродили по лесам, выходили из окружения. Сейчас они были среди своих. Все чувствовали себя сильней, спокойней. Это чувство испытал и Бектемир.