Советские дивизии, полки, батальоны встали против этого половодья железа и огня. Половодье росло, ширилось. Росла, ширилась и наша сила, самоотверженность, гнев. Позади — Москва, об отступлении нельзя было и думать.
Чувствуя свое бессилие, враг становился более озлобленным, коварным.
Между боями, в короткие периоды затишья, земляки встречались.
— Как настроение? — спрашивал Аскар-Палван у Бектемира.
— Ничего. Глины поел немало. Да и ты вытри физиономию!
— Берегись танков, — советовал Аскар-Палван. — Ведь танк не лошадь, за гриву его не поймаешь.
— Ладно, на этот раз посмотрим, как ты их удержишь, — усмехнулся Бектемир.
Однажды на рассвете, подняв голову, Бектемир увидел, что кругом белым-бело. Ветер швырял колючий снег в глаза. На душе Бектемира стало грустно. Он вспомнил торжества в Узбекистане по случаю первого снега. Люди поспешно пишут своим друзьям "снежные письма", с волнением и хитростью пытаются вручить их, чтобы добиться желанного подарка. Кто-то бежит, кого-то догоняют. Устраиваются угощения. Дети наполняют шумом улицы, строят горки, валяются в белом пуху, играют в снежки.
Сам Бектемир в прошлом году по "снежному письму" заведующего колхозной фермой зарезал барана с курдюком, тяжелым, как большая корзина. Хорошо Бектемир угостил своих друзей! Дом был полон друзей и приятелей… Дутар, песни, шутки.
Кто из этих парней остался сейчас в кишлаке? Трудно сказать.
Аскар-Палван хватал пригоршнями снег. Он с улыбкой произнес:
— Помнишь, когда я женился, в день свадьбы выпал пышный снег. В наших краях такой снег бывает очень редко. Жена, находившаяся, по обычаю, за занавесью в — углу, спросила: "Джаным не по вашей ли просьбе снег пошел?"
— А ты что ответил? — спросил Бектемир.
— Я? — прищурив глаза, переспросил Аскар-Палван. — Я ответил, что не снег идет. "Поверь, милая, это мука падает. Изобилие будет"..
— Вот тебе и раз! Ну и ответил!
— Ну а что ответил бы ты? — поинтересовался Аскар-Палван.
— На свадьбе нашей снег, а в душе нашей весна! Я бы так ответил.
— Ты что, находился в учении у Фазыла-бахши? — Аскар-Палван шутливо швырнул в лицо друга горсточку снега. — Да, кстати, тебе еще удалось увидеть Алтынай или нет? — вдруг серьезно спросил он. — Девушка приятненькая, как шелковая кисточка.
Бектемир, пытаясь унять взволновавшееся сердце, медленно расправил плечи.
— Э, брат, в думах моих она единственная. Желание встретиться с ней — всегда в душе.
— Красавица девушка, беленькая как пух. Стоит того, чтобы ты мечтал о пей. И разум у нее на месте. Помню, с каким огоньком она говорила о том, что мы раздавим фашиста. Мудрая девушка, — степенно, чеканя каждое слово, проговорил Аскар-Палван.
Бектемир, погруженный в свои мечты, промолчал. Затем, тяжело вздохнув, тихо сказал:
— Друг, я всей душой люблю ту девушку. Но ведь пет никакой возможности встретиться с ней. "Война — не место любви", — говорю я себе. Но в душе всегда любовь и мечта о ней… Конечно, как-нибудь выберу время и пойду в санбат, найду ее, — твердо произнёс Бектемир.
Лицо его менялось. То становилось грустным, то вдруг тень какой-то надежды мелькала на нем.
— Если увидишь, не забудь передать привет и от меня. Ее обращение и слова понравились мне, — улыбнулся Аскар-Палван. "ж! Подошел связист Азимов, широкоплечий, огромный, с острым носом, с тоненькими, словно нарисованными карандашом, бровями, под которыми живо бегали черные глаза.
В голенище сапога солдат носил най. Совсем недавно, после отражения нескольких атак противника, внезапно среди тревожной тишины нежно и печально потекли звуки ная. Это, усевшись в глубоком окопе, играл Азимов. Все притихли.
Сейчас Азимов весело осмотрел земляков.
— А, дети солнца, поздравляю с зимой! — громко произнес он. — Это только ягодки. Русская зима у-у-ух бывает какой лютой. Ноги, грудь надо в тепле держать. Вот бы сейчас крепкого, горячего чайку!
— Ив нутро к нам пришло бы лето! — поперхнувшись, произнес Аскар-Палван.
— Подожди говорить о час. Как бы немец не заставил в огне купаться! — Бектемир, прикусив губу, улегся в снежный окоп.
И действительно, скоро начался бой. Атака гитлеровцев была похожа на предыдущие.
— Не может успокоиться, гадина!..
— Нужно его утихомирить.
Бойцы готовились отразить врага, который приближался к окопам.
Впереди танки, за ними автоматчики, потом снова танки, и снова под их защитой пехотинцы.
Оставив три подожженных танка и десятки убитых, враг отошел. Но через некоторое время, с новыми силами, опять бросился в атаку. До наступления темноты гитлеровцы, не успокаиваясь, продолжали натиск.