Все-таки Алена дура. Снова нацепила платье, которое ей самой кажется неотразимым. Лиф платья сделан таким образом, что практически не удерживает грудь, и она вываливается наружу из неплотных складок. Создается впечатление, что Алена несет свою обнаженную грудь на подносе очередному олигарху.
Олигарх говорил долго, занудно и правильно. Алена стояла у него за плечом, брови ее были сурово насуплены. Немезида отечественного бизнеса. Идеальная модель для рекламного плаката со слоганом: «Наворовал? — Делись!»
— Алена — гроза олигархов, — сказала я вслух и тихо засмеялась. Тут же оборвала смех и вздохнула.
Завтра мне предстоит пренеприятный разговор с хозяйкой. Должна же я проинформировать ее о том, что приказание исполнено и договор с Ерохиным заключен! Кстати, не забыть бы завтра заехать к Макарову. Пришла пора рассчитываться за урок психологии и арендованный ноутбук.
Я выключила телевизор и закрыла глаза. Не день, а праздник какой-то! Господи, почему я совсем забыла, что я женщина? Живу, как робот. А как приятно иногда немного пококетничать с красивым, хорошо воспитанным мужчиной! Жаль только, что такие мужчины в наше время стали большой редкостью. Может, поэтому все больше и больше женщин уходит в бизнес.
Все-таки, как здорово, что я попала в этот город, в этот отель, в эту странную компанию! Алена хотела сделать мне очередную гадость, но, сама того не подозревая, устроила большой сюрприз! Представляю, какая кондрашка ее хватит, когда она узнает, чем завершился мой вояж!
«Кстати, а чем завершился твой вояж?» — поинтересовался внутренний голос.
Ну вот, пожалуйста, очередной облом. Ладно, начнем отчитываться, дело привычное. Во-первых, я продала три картины Венецианова. Причем, продала их выгодно, без оптовой скидки. Во-вторых, познакомилась с потрясающим мужчиной и попала в эпицентр приключения, связанного с таинственным камнем из Атлантиды. «Солнце ночи», и я рядышком с ним. «Ну и дура!» — высказалось благоразумие.
Я обиделась:
— Почему это?
«Потому! Неизвестно, чем оно закончится, твое приключение! Может, останешься без головы!»
— А может, останусь при голове и с прибылью!
«С какой? — ехидно поинтересовалось благоразумие. — Ты про Глеба, что ли?»
— Ну… Может быть, — уклончиво высказалась я.
«Дважды дура! Что ты про него знаешь? Темная лошадка твой Глеб!»
На это мне возразить было нечего, но в наш разговор неожиданно вмешалась совесть и заняла мою сторону. «Оставь ее в покое! — заявила совесть благоразумию. — Барышня и так всю жизнь по струнке ходила! Школа с золотой медалью, университет с отличием… На свидания бегать времени нет, собой заниматься времени нет… Это ж свихнуться можно! Пускай делает, что хочет!» «А отвечать кто будет? — окрысилось благоразумие. — Ты, что ли?» «Сама ответит! — припечатала совесть. — Не маленькая!»
Я сочла своим долгом вмешаться:
— Стоп, стоп! Вы меня, конечно, извините, но это уже похоже на растроение личности. Давайте договоримся: я отдыхаю, как мне нравится, а вы не вмешиваетесь. Хотя бы на недельку отставьте меня в покое, ладно?
«Заметано!» — заявила совесть.
«А ну-ка дыхни», — велело благоразумие.
Но тут совесть взяла его под ручку и утащила куда-то в дебри подсознания.
Похоже, я и вправду получила увольнительную. Могу делать что хочу, и никто меня за это не запилит насмерть, как раньше. Итак, что я буду делать со своей внезапной свободой?
Обо всем подумаю завтра! Как говорится, утро вечера мудренее.
Утро началось поздно: в десять. Обычно в это время я уже сижу на работе и разбираю бумажки. Разленилась я на курорте.
Через сорок минут я выходила из номера в новом платье, отглаженном горничной, в новых босоножках, с новой сумочкой через плечо. Вчерашние шмотки были брошены в корзину для грязного белья. Не сомневаюсь, что догадливая прислуга выстирает вещи без всякого напоминания.
Нет, все-таки удивительное место! — подумала я в двадцатый раз. — Можно подумать, что здесь работают сплошь телепаты и ясновидящие! Я спустилась в холл. Взгляд упал на человека, которого я никак не ожидала тут увидеть. В кресле сидел Макаров и смотрел на меня с насмешливой улыбкой.
— Доброе утро, — сказала я вежливо.
Макаров забросил ногу на ногу и, не вставая, ответил мне небрежным кивком. Ну, нахал! Я переборола негодование, набрала в грудь побольше воздуха и начала разговор: