— Как успехи?
Дядька пожал плечами:
— А фиг его знает! С утра, вроде, брал, а сейчас не берет.
— На что ловите?
— На опарыша.
Я глубокомысленно кивнула:
— А на макароны не пробовали?
— Разве бычок возьмет макароны? — усомнился дядька.
— А почему нет? Карп берет, чем бычок хуже?
Дядька почесал за ухом.
— Надо попробовать, — пробормотал он. — Не знал про макароны. — Посмотрел на меня с некоторым уважением и спросил: — Сама-то рыбачка?
— Еще какая! — горячо ответила я. И, кстати, ничуть не уклонилась от истины. Рыбная ловля моя страсть.
— На кого ходишь?
— На карпа.
Дядька авторитетно кивнул.
— Карпа тащить приятно, — заметил он. — Рыбина здоровая, серьезная, сопротивляется ощутимо, не то, что эти мальки…
Я сочла дипломатические отношения установленными и поинтересовалась:
— Что там за оцепление на яхте?
— А там кто-то помер ночью, — равнодушно сообщил собеседник.
— Да вы что!
— Ага. Я вечером тоже здесь сидел, вчера клев был хороший… В общем, смотрю, сначала приезжает «скорая». А следом милиция. Только они недолго на яхте копались. Минут через пятнадцать все высыпали на берег, встречать начальника. Вальяжный такой, холеный… В «мерседесе» прибыл. Наверное, в «Каравелле» живет, их машина, гостиничная. Поднялся он на палубу, пошел в каюту. Минут через пять выходит назад и руки платочком вытирает. А на платочке кровавые пятна.
— Вы же говорили, что покойник умер, — робко напомнила я.
— Говорил. И что с того?
— Но как же… Кровь! Выходит, его убили?
— Ничего не выходит, — ответил дядька. — У мужика жила лопнула, вот вся кровь наружу и вытекла.
Я захлопала глазами. Собеседник посмотрел на меня и рассмеялся.
— Что, не поняла? Ну, жила! — И он постучал себя почему-то по груди. — Так бывает, когда тяжелое подымешь или надорвешься. У нас тут тоже был один рекордсмен. Все вагоны толкал, дубина, напоказ выставлялся. Дотолкался. Жила лопнула, вся кровь наружу и вытекла. Через рот, через уши, через нос… Парень, можно сказать, плавал в своей крови! А все почему? Потому, что не будь дураком! Не гонись за рекордами! А то что же получается? Сила есть, ума не надо?
— А откуда вы знаете, что у него жила лопнула? — перебила я.
Дядька солидно пожал плечами:
— Так мой сосед там работает!
— Где?
— В морге! «Где», — передразнил он меня. — Чего морщишься, все там будем. Он мне и рассказал. Врач вскрытие проводил, а сосед мой акт писал. Под диктовку. Ну и самолично все слышал!..
Он еще что-то говорил, но я уже не слушала. Отошла в сторонку, присела на бордюр. С моих плеч свалился огромный валун. Господи! Какое счастье, что смерть Альберта не висит над нами, как дамоклов меч! Спору нет, жаль человека. Но больше всего я боялась того, что Глеб наследил вчера в каюте и может из-за этого попасть под подозрение.
Я поднялась с бордюра, весело бросила собеседнику — «удачи!» И, размахивая сумочкой, отправилась в больницу. К Игорю.
Через два часа я вернулась в отель. Часы в холле показывали полдень, из ресторана доносились голоса. Похоже, гости отеля собрались на очередное мероприятие. Открылась дверь, ведущая в коридор, в холл вошла Светлана. Увидела меня, спросила:
— Ну, как? Купили, что хотели?
Я чуть не звезданула себя кулаком по голове. Но сумела сдержаться и даже выдавила бледную улыбку.
— Нет. Не нашла ничего подходящего.
— А-а-а, — понимающе протянула Светлана. Ее глаза откровенно надо мной насмехались.
Она вообще заметно изменилась. Перестала сидеть в холле, словно контролируя каждый наш шаг, стала позволять себе ехидные интонации в разговоре, стала реже улыбаться… И вообще, вела себя так, словно решила уволиться. Может, и правда решила? Я покосилась на Светлану.
Нет. Судя по ликующей усмешке, даму переводят с повышением. Еще бы! «Солнце ночи», наконец, оказалось в нужных руках!
— Кстати! — сказал Светлана. — Мне только что сообщили: Макаров умер этой ночью. Я думала, вам нужно это знать.
Глеб лежал на диванчике в своем номере и читал детектив. Увидев меня, он обрадовался, отложил книжку и уселся на диване.
— Привет! Почему так долго?
Я плотно прикрыла дверь, дважды повернула ключ в замке. Подошла к дивану, уселась рядом с Глебом и сказала без всяких предисловий:
— Макаров умер.
— Как? — ахнул Глеб. Я схватила его руку и крепко ее сжала.
Глеб замолчал.
— Я была у Игоря, — продолжала я, четко произнося каждое слово. — Мы с ним договорились об одной вещи: никогда не упоминать об этом проклятом камне. Мы должны забыть о том, что его видели.