— Ты что, еще не читал «Нарты»? — с удивлением спросил Хасан.
Горько стало на душе у деда. Он начал перебирать книгу за книгой, с хрустом раскрывал — да, и эта, и эта не читана. Пересмотрел целую стопку книг — все они лежали запыленные, никому не нужные.
Может быть, Мазан промолчал бы — не стал при госте делать замечания внуку, — но тут он увидел этажерку Залима: книги на ней стояли вкривь и вкось, некоторые вывалились и теперь лежали тут же, на полу, растрепанные и жалкие.
— Залим! — тихо, но решительно позвал дед. — Сейчас же наведи порядок на этажерке.
Залим нехотя отошел от окна, собрал книги, распихал их кое-как на полки, а те, что не входили, кулаками стал вгонять в общий ряд.
— Что ты делаешь, сын мой! — в отчаянии зашептал старик. — Ведь это книги, а по дрова!
Отстранив внука, он сам принялся расставлять книги.
А Хасан уткнулся в «Нарты» — рассматривал великолепные рисунки и один за другим читал куски из сказаний на кабардинском языке.
— Молодец, сын мой! — похвалил его Мазан. — А можешь сказать, из какой песни то, что ты сейчас прочел?
— Это из песни о Бадыно́ко, — не задумываясь, ответил Хасан.
— Правильно! А ты, оказывается, неплохо знаешь наши «Нарты».
— Мой дедушка хорошо их знает. Я много записал с его слов и выучил на память: из сказаний о Тле́пше, о Сосру́ко, о Дахана́го.
— А ну-ка, прочти нам что-нибудь о Даханаго.
Хасан не заставил себя просить.
— Ну, молодец, молодец! — восторгался Мазан. — Спасибо, сын мой, порадовал ты меня, старика. Давно уже не слышал я наших древних песен.
А Залим со злобой поглядывал на Хасана. И охота дедушке носиться с этим противным торгашом! А тот так и вцепился в чужие книги. Лезет, куда его не просят. Подумаешь, сказания на память читает! Зубрил, верно, дни и ночи, а теперь хвалится.
— А это тоже Залима? — спросил Хасан, разглядывая протянувшиеся вдоль стены полки, тесно уставленные книгами.
— Я мечтаю о том дне, когда подарю все это моему внуку, — ответил старик. — Конечно, если он будет хорошо учиться и любить книги…
— Вот счастливый! — воскликнул Хасан.
Залим стоял насупившись, зло поджав губы. Как ни старался Мазан, ему не удалось сломить упорство внука и заставить его быть приветливым с гостем.
Хасан никак не мог понять, почему Залим на него сердится. Очень хотелось уйти домой, да неловко было перед дедушкой Мазаном.
— Мне пора, — сказал наконец Хасан.
— Что ты, сын мой, зачем же спешить? — всполошился Мазан. — Разве тетя Хагурина не знает, что ты у нас?
— Знает. Но уже поздно…
— Сейчас только семь. Через полчаса начнется передача по телевизору. Ты любишь глядеть телевизор?
— Не знаю… У нас нет телевизора.
— Так оставайся. Наш телевизор новый, с большим экраном. Называется «Рубин»… Ну-ка, Залим, включай!
Залим нехотя побрел к телевизору, небрежно повернул ручку. Потом вошел во вкус, стал с удовольствием крутить рукоятки настройки, презрительно поглядывая на Хасана и всем своим видом как бы говоря: «Вот с какими сложными приборами я управляюсь. Ты и понятия не имеешь, что тут надо делать».
А Хасан смотрел на телевизор без особого интереса: сердце его осталось в комнате Залима, у полок с книгами.
— Это дорогой подарок, мальчик, — говорил между тем Мазан. — Его поднесли моему сыну, отцу Залима, за большую победу. Иди-ка сюда. Читай, что тут написано.
Хасан подошел к большому полированному ящику. На привинченной к нему медной пластинке было выгравировано: «Мастеру высоких урожаев кукурузы, передовому механизатору Кабардино-Балкарии Хадису Мазановичу Машукову — победителю в социалистическом соревновании кукурузоводов 19… года».
— Да это же он! — воскликнул вдруг Хасан. — Он! Я его знаю! Еще с прошлого года, по ремонтным мастерским… А весной я сбежал от тети Хагурины и выехал с ним на пахоту. Два дня прожил у трактористов, дядя Хадис меня и на трактор сажал.
Услышав последние слова, Залим потемнел от гнева.
— Ври, да не завирайся! — грубо оборвал он Хасана. — Чтобы мой отец посадил тебя на трактор?!
— А почему бы и нет? — вступился за гостя Мазан.
— Да потому! Не посадит — и все.
— А вот сажал, сажал! — не сдавался Хасан.
— К рулевому управлению?
— Да, к рулевому управлению.
— Что же тут особенного, Залим? Если бы ты бывал в поле, отец и тебя научил бы управлять трактором. Так что напрасно ты споришь.
— Врет он все! Не пускал его отец за руль! Не пускал! Не пускал!