Две недели уборки прошли без особых происшествий. Ребята работали дружно, соревновались класс с классом.
— Жара-то, жара какая! — сетовала как-то утром старая Марзида, утирая мокрое лицо концом черного кашемирового платка. — Духота хуже, чем в августе, детей совсем жажда истомила… Поезжай быстрее, сын мой.
— Сейчас, бабушка Марзида, сейчас едем! Садись, Нина! — крикнул Залим девочке.
— Залим, голубчик, не задерживайтесь вы, ради аллаха! Ребята пить хотят… — напутствовала их Марзида.
Лошади с места рванули рысью, застучали колеса, подпрыгивая на глубоких рытвинах, загрохотала пустая бочка, зазвенело ведро. Марзида испуганно поглядела вслед подводе. А та уже скрылась за высокой стеной кукурузы, лишь пыль густыми клубами повисла над проселком. Постепенно клубы становились все легче, прозрачнее; пыль медленно оседала на поломанные стебли кукурузы.
Лошади недаром разгорячились: это Залим больно стегнул их кнутом. Крупы их потемнели, на холках, возле сбруи, сбились комки грязной пены. Пыль серой накипью покрыла спины лошадей, плечи и распаренные лица ребят.
Когда кони понесли, Нина тихонько сползла с сиденья на дно подводы, а Залим, наоборот, приподнялся, изо всех сил натягивая вожжи. Но вот подвода поехала медленнее, Залим опустился на свое место. Он немного перетрусил, но ни за что на свете не признался бы в этом. Нина снова влезла на сиденье.
— А ты, оказывается, трусиха! — поддразнил ее Залим.
— Вот еще! Откуда ты взял?
— Когда кони понесли, ты даже с сиденья сползла от страха.
— Может, скажешь, ты не испугался?
— А чего мне пугаться? Я вторую неделю на них езжу. И до этого сколько раз.
— Ой, неправда! Ты тоже испугался.
— А я говорю — нет!
— Ничуточки?
— Ничуточки.
Нина замолчала. Залим почувствовал себя перед ней сильным, смелым — настоящим мужчиной. Он стал властно покрикивать на лошадей, даже вертеть над их спинами кнутом, в то же время крепко придерживая вожжами. Но кони устали, да и зной донимал их не меньше, чем людей. Они больше не хотели бежать.
Не так-то это легко — наполнить столитровую бочку. Залим с усилием поднимал тяжелое ведро через высокий борт подводы, подавал Нине, а та выливала воду в бочку. Потом напоили лошадей, окатили их водой и тронулись в обратный путь.
Немного не доехав до еще не убранного кукурузного поля, Залим придержал коней.
— Возьми-ка вожжи, — сказал он девочке, спрыгивая с подводы.
Нина повиновалась неохотно: она боялась лошадей и никогда не держала в руках вожжи. Залим подошел зачем-то к кукурузе, зашагал вдоль поля.
— Подъезжай! — крикнул он девочке.
Та ослабила вожжи, и кони тронулись. Нине казалось, что они вот-вот побегут.
— Залим! Залим! Скорее иди сюда! — закричала она. — Я не удержу лошадей!
Но Залим вдруг исчез. Когда же подвода поравнялась с тем местом, где он стоял, из зарослей кукурузы раздался истошный вопль и наперерез коням выскочила какая-то фигура. Нина не успела разглядеть, кто это: кони взметнулись на дыбы, потом рванули в сторону и помчались галопом. Девочка упустила из рук вожжи, перелетела через сиденье, упала на дно подводы…
Некоторое время кони неслись прямиком по кукурузному полю. Пересохшие стебли с треском ломались под их копытами, под колесами подводы, и этот треск еще больше пугал животных. Наконец они вырвались на дорогу. Все вокруг сразу потонуло в густой пыли.
Постепенно Нина опомнилась, однако она так и не могла подняться на ноги и дотянуться до вожжей. Подводу швыряло из стороны в сторону. Девочка ударилась переносицей о край бочки — из носа потекла кровь. Еще толчок. Нина рассекла висок о борт подводы и потеряла сознание.
Кони выскочили на горку, свернули вправо. Подвода сильно накренилась, и бочка вывалилась. Почувствовав облегчение, кони припустили еще быстрее.
А Залим и не думал, что так получится: он просто хотел пошутить…
Когда лошади понесли, он бросился было за ними, надеясь на ходу вскочить на подводу. Но не тут-то было: кони проломили в кукурузе стометровую просеку, вынесли на дорогу и скрылись в облаках пыли. Напрасно мальчик пытался их догнать: расстояние между ним и подводой становилось все больше.
Залим взобрался на бугор, чтобы посмотреть, куда бросятся кони. Они свернули через кукурузу к обрывам Псиншо́ко. Мальчик похолодел от страха: «Сорвутся с обрыва, его за кустами не видно… Ох, что делать?!» Он снова кинулся бежать, с ходу бросился в реку. Она в этом месте была неглубока — всего лишь по пояс, но быстрое течение сбило мальчика с ног, он несколько раз окунулся с головой, наглотался воды. Кое-как, на четвереньках, выбрался он на берег и упал тут же, на камнях, задыхаясь от кашля. Потом поднялся на ноги и вновь пустился бегом, оставляя за собой на пыли темный влажный след. Бежал, не разбирая дороги, надеясь перехватить лошадей около обрыва.