Небо надо мной было ясным, оно искрилось от звезд, некоторые из которых сверкали синим, другие желтым. Звезды выглядели величественно, образовывая водоворот образов в черном космосе - необыкновенное зрелище. Исключительная красота. Или точнее должна быть исключительной. Должна, если б я был способен по-настоящему ее увидеть.
Лучше не становилось. Прошло шесть дней, шесть дней я прятался здесь в необитаемой пустыне Денали, но я не стал ближе к той свободе, которой обладал, с тех пор как в первый раз почувствовал ее запах.
Когда я посмотрел наверх, на небо, будто бы украшенное драгоценными камнями, показалось, что есть препятствие между моими глазами и этой красотой. Препятствием было лицо, простое, ничем непримечательное человеческое лицо, но я не мог выкинуть его из своей головы.
Я услышал приближение мыслей еще до того как услышал шаги, сопровождавшие их. Звук передвижения был лишь слабым шелестом по мягкому снегу.
Я не был удивлен тем, что Таня последовала за мной сюда. Я знал, что она обдумывала эту беседу последние несколько дней, откладывая ее до тех пор, пока не будет уверена в том, что именно хочет сказать.
Она появилась в поле зрения на расстоянии 60 ярдов, прыгнув на склон выходящей на поверхность черной скалы и балансируя там босыми ногами.
Кожа Тани была серебристой в звездном свете, и ее длинные светлые кудри тускло сияли, приняв почти розовый с клубничным оттенком цвет. Ее янтарные глаза сверкнули, когда она заметила меня, наполовину погребенного в снег, и ее полные губы медленно растянулись в улыбке.
Исключительная. Если б я был по-настоящему способен видеть ее. Я вздохнул.
Она склонилась к острому выступу камня, кончики ее пальцев касались скалы, ее тело изящно изгибалась.
- Пушечное ядро, - подумала она.
Она взметнулась в воздух, ее силуэт стал темным, сливаясь с тенью, в то время как она изящно крутилась между мной и звездами. Она приняла форму кольца, когда врезалась в занесенный сугроб за мной.
Вокруг меня образовалась снежная буря. Звезды стали черными, и я был глубоко погребен под легкими ледяными кристаллами.
Я вновь вздохнул, но не сделал ничего, чтобы избавиться от погребшего меня снега. Темнота под снегом не препятствовала и не улучшала осмотр. Я все еще видел тоже лицо.
- Эдвард?
Затем снег вновь полетел во все стороны, так как Таня быстро откапывала меня. Она очистила мое неподвижное лицо от снега, не встречаясь со мной взглядом.
- Прости, - прошептала она. - Я просто пошутила.
- Я знаю. Было забавно.
Ее рот искривился.
- Ирина и Кейт сказали, что мне следует оставить тебя одного. Они считают, что я докучаю тебе.
- Вовсе нет, - уверил я ее. - Напротив, это только я веду себя грубо - отвратительно грубо. Мне очень жаль.
- Ты собираешься домой, ведь так? - подумала она.
- Я...пока... не решил еще.
- Но ты здесь не останешься. - Ее мысль звучала тоскливо, печально.
- Нет. Не похоже на то, что бы это... помогало.
Она сделала гримасу.
- Это из-за меня, разве нет?
- Конечно, нет, - из вежливости солгал я.
- Не будь джентльменом.
Я улыбнулся.
- Я причиняю тебе неудобства, - виновато сказала она.
- Нет.
Она подняла одну бровь, выражение ее лица было таким недоверчивым, что я засмеялся. Один короткий смешок последовал с очередным вздохом.
- Ну, хорошо, - признался я. - Чуть-чуть.
Она тоже вздохнула и положила подбородок на руки. В её мыслях было разочарование.
- Ты в тысячу раз прелестнее звезд, Таня. Конечно, ты уже хорошо в этом осведомлена. Не позволяй моей неуступчивости подрывать свою уверенность. – Мне стало смешно оттого, как неправдоподобно это звучало.
- Я не привыкла к отказам, - проворчала она, и её губы красиво надулись от досады.
- Конечно, нет, - согласился я, пытаясь с небольшим успехом блокировать ее мысли, когда она анализировала воспоминания о тысячах своих успешных покорений. Обычно Таня предпочитала человеческих мужчин – с одной стороны, их было намного больше, и их преимущество в том, что они были мягкими и теплыми. И они всегда, безусловно, желали ее.
- Суккуб, - поддразнил я, надеясь прервать поток картинок, вспыхивающих у нее в голове.
Она усмехнулась, сверкнув зубами.
- Самый настоящий.
В отличие от Карлайла, Таня и ее сестры постепенно раскрывали в себе свою совесть. В конце концов, любовь к мужчинам заставила сестер больше не убивать. Теперь мужчины, которых они любили… оставались в живых.
- Когда ты здесь появился, - медленно произнесла Таня. - Я подумала, что…
Я знал, о чем она подумала. И я должен был догадаться, что она будет чувствовать. Но в тот момент я не был в состоянии аналитически мыслить.