Ник Гернар, Юлия Горина
Осколки мира. Том 6. Солнце
Глава 1
Московские будни
Зима начиналась страшно.
Белый Дом отказался сложить свои полномочия, и переворот из политического превратился в военный.
Не знаю, на что рассчитывали эти люди и почему не согласились на бескровное решение конфликта. В итоге Белый Дом штурмовали больше суток. Но исход противостояния был очевиден еще до его начала. Место президента заняло Временное правительство, которое сразу же в экстренном режиме начало готовить внеочередные выборы. В мегаполисах объявили чрезвычайное положение и ввели войска, но общество это вовсе не успокоило. Наоборот. Людей лихорадило. От митингов с потасовками до крестных ходов. Причем в том же Новосибирске, Владивостоке или Петербурге реакции были все-таки значительно сдержанней, чем в той же Москве, где с мерзлого асфальта все еще соскребали кровь. Эти детали в новостных лентах не озвучивали, мне рассказывала в переписке Анна. В отличие от Лексы, она умела писать подробные информативные письма.
А когда полыхнул второй невозвратный, в считанные секунды увеличив свою пустошь более чем вдвое, и из того района в разные стороны поползли толпы юрок, чрезвычайное положение ввели уже по всей стране.
Мы с Данилевским в этом не участвовали.
Хотя от лица Временного правительства и лично от господина Ладыженского Яну несколько раз предлагали восстановиться в должности, вернуться в ЦИР и взять ситуацию под свой контроль, но он отказался.
Не потому, что тема перестала быть ему интересна, или гордость не давала принять желаемое. А потому что Ян в полной мере осознал, что позиция между государством и корпорациями — это не столько нейтралитет, сколько слабость, и повторять прежние ошибки не собирался.
У него был другой план по этому поводу.
Обвинения с нас были сняты буквально одним днем, счета разблокировали, имущество вернули в собственность. Но это было только начало большого пути. Ян хотел вернуть себе корпорацию отца и заявить права на компанию деда, а это уже было гораздо сложнее. Естественно, польская сторона его претензии удовлетворять не спешила. Правовая система буксовала. Данилевский-старший энергично пытался раскачать лодку, категорически отрицая свою вину и пытаясь воззвать к корпоративной неприкосновенности.
Но поздно.
В целом это была бы беспрецедентная ситуация, если бы не судебный процесс над Яном, память о котором была еще свежа. Теперь же любители поразбираться в грязном белье на всех каналах предсказывали Данилевскому-младшему благополучный исход, да и в целом вся процедура была одобрена Временным правительством.
Вот только к законности самого Временного правительства у международного сообщества имелись свои претензии, и это в значительной степени замедляло всё дело.
Пока Ян катался между Россией и Польшей, а бедняга Флетчер приходил в себя в семейной клинике «Биосада» под чутким наблюдением целого штата специалистов, мы с Егором собирали обломки старого доброго ЦИР.
И напрасно Анна попыталась вызвать меня к себе в качестве телохранителя. Мне до смерти надоело изображать породистого добермана, так что я максимально мягко, но тем не менее решительно отказался. В конце концов, она теперь была уже не настолько беспомощной, как раньше, и с ней до сих пор оставались Чо и буддист. Да и сынуля притих и не проявлял никакой подозрительной активности.
А вот работать с Яном с каждым днем становилось интересней. Мало кто знал, но по-настоящему важные вещи сейчас творились вовсе не в Белом Доме и не на международных съездах, а в бездонных подвалах петербургской квартиры Данилевского.
И я был в эпицентре событий.
Через мои руки сейчас проходили и возвращенные артефакты, копии архивов, личных дел и лабораторных исследований. И много, очень много интересных людей. С помощью «Биосада» Данилевскому чудом все-таки удалось запустить во второй тюремный рифт неофициальную экспедицию, состоявшую из семи высококлассных аналитиков. Научный корпус разбирался с материалами Флетчера.
Мне нравилось то, что мы делали. Нравилось предвкушение больших ответов на сложные вопросы. А еще у меня появилась возможность планировать дела и время от времени устраивать себе свободный вечер, чтобы провести время с Лексой.
Удручало только одно: судебная тяжба Яна все больше увязала в условностях и экспертизах разного толка, вплоть до требований анализа ДНК и установления факта реального родства, что было делом непростым и хлопотным из-за мутаций.
Ситуация неожиданно разрешилась в канун православного Рождества.