— Эй, ты там живой?.. — раздался над самым моим ухом голос Егора.
— М-мм, — утвердительно промычал я, приоткрывая глаза. — Выдохся просто.
Лекса сразу же напряглась и отпрянула. Будто опасалась, что я ее оттолкну.
Но я не отодвинулся. И не поднял головы.
Вместо этого я незаметно взял ее за руку.
В конце концов, все наши проблемы от того, что я так и не рискнул по-настоящему быть рядом. Без дистанции. Без мнимой независимости.
Что поделать?
Я не умел любить. Наверное, потому что меня самого до сих пор никто не любил по-настоящему. Все предпочитали держать на дистанции. И мне казалось, что это нормально.
Но я ошибался. Настоящие отношения начинаются на том уровне близости, при котором легко и просто можно как обнять, так и всадить нож в спину. И при котором от удара невозможно увернуться.
Только тогда можно сказать, что люди «вместе».
Все остальное — лишь имитация.
Лекса вздрогнула. Попыталась мягко высвободить пальцы, но я только чуть крепче сжал ладонь.
— Сейчас все придет в норму, — проговорил я, поднимая голову. — И будьте внимательней, раз Хопкинс живой, он и вернуться может.
— Эм… А можно то же самое еще раз, но по-английски? — подал голос Синклер.
Лекса в двух словах объяснила ему суть диалога.
При этом ее ладонь оставалась в моей руке. И не пыталась вырваться.
— Надо уходить, — проговорил я. — Ему потребуется какое-то время, чтобы зализать раны. И если мы успеем продвинуться по лабиринту рифтов дальше, ему без проводника нас не отыскать.
— Уходить — это хорошо. Только куда? — спросил Тень. — Глубже в лабиринт? А как потом выходить будем?
— Ну, во-первых, другого варианта все равно нет. Во-вторых — думаю, добраться до Ядра Аэтер — задача куда более важная, чем я мог себе вообразить. Похоже, искусственный интеллект станции взломал игру.
Тень изумленно приподнял бровь.
— Вот как?..
Егор тихо выругался. Потом почесал затылок.
— Сука, я чёто не понял. А это хорошо или плохо?..
— Это означает, что система не лишена уязвимостей. И это… как минимум, интересно.
Егор сплюнул в мох.
— Херню мы, конечно, сморозили, дав этой харе смыться. Добивать надо было.
— Надо было, — кивнул Тень. — Но не получилось. Жалеть об этом не вижу смысла. Главное, все живы остались. Что само по себе уже почти чудо.
— Ну, насчет «все живы» — явное преувеличение, — проговорил я, обводя взглядом поляну, превращенную в место побоища. Где лежали тела джонов и бедная Накамура.
— Надо уходить, — нахмурившись, проговорила Лекса. — Ты как, сможешь?
Я кивнул. Руку Лексы пришлось выпустить.
— Пойдем.
Мы собрали рюкзаки и усталой неторопливостью двинулись вперед.
— Ну что, Аэтер, — проговорил я себе под нос. — Веди нас.
Поверните на девяносто градусов и пройдите по прямой полкилометра.
Голос искусственного интеллекта прозвучал с интонацией навигатора.
— Отлично, — кивнул я и, развернувшись, повел группу в нужном направлении.
Так мы плутали по джунглям до самой темноты. Я пытался вывести Аэтер на разговор, так что плелся позади всех и как сумасшедший говорил вслух с пустотой, потому что, судя по всему, внутреннюю речь станция слышать не могла.
Но отвечать на мои вопросы Аэтер не стала. Единственное, что охотно сообщал мне голос по первому требованию — это следующий ориентир маршрута.
Наконец, мы нашли невидимую границу следующего рифта, шагнули — и снова очутились под полуденным солнцем, посреди выжженной степи. Здесь пришлось немного поразгонять зверье — двухголовые кошки, похожие на гепардов, и полчища хвостатых голых тварей размером с крупного хорька заставили нас подвигаться. Потом остановились на привал. Лекса для чего-то искала бумагу, но не нашла и расстроилась.
После сна мы отправились дальше и вскоре вышли еще в один рифт, морской. Зеленая вода здесь с шумом билась о камни, среди которых мы нашли остатки экипировки какой-то из экспедиций. К сожалению, идентифицировать эту самую экспедицию мы не смогли: в вещмешках не было никаких личных вещей или маркированных предметов. Только одежда, аптечки, запасные магазины для автоматов и консервы тридцатилетней давности.
Это был самый медитативный отрезок пути. Свежий ветер, плеск воды. Хорошо. Только по здоровенным валунам скакать неудобно, но это мелочи.
Через пару часов Аэтер вывел нас еще к одной границе.
И когда мы ее прошли, в первый момент даже показалось, что мы снова вернулись в красную пустыню, с которой все начиналось. Это только потом я заметил, что вдалеке со всех сторон поднимаются сплошные хребты высоких черных гор, а в самой пустыне нет ни намека на индустриальное прошлое, только песок и камни.