— Хорошо. Тогда могу я узнать, чем на самом деле занималась станция?
О, конечно! — отозвался искусственный интеллект. — Станция была создана с целью глубокого исследования пространства. Здесь занимались моделированием предельных деформаций и провели ряд экспериментов по контролируемому искривлению локальных участков пространственных констант.
— И на это имелось соответствующее разрешение? Никто не опасался возможных последствий?
Эксперименты проводились на очень удаленных от планеты участках. Поэтому они считались безопасными.
— И каков же был результат?..
Насколько я понимаю, искривление пространства действительно удалось осуществить. Вероятно, это и послужило причиной великого коллапса: расстояние до источника рифтовой энергии, вероятнее всего, сократилось до приемлемых значений. В результате чего взаимодействие стало возможным.
Я вопросительно приподнял бровь остановился.
— Вероятнее всего?
Да.
— Почему ты говоришь так неуверенно?
Потому что я плохо помню тот период, — спокойно ответила Аэтер. — В то время я представляла собой функционально развитую систему со слабо выраженными личностными чертами. Большая часть сведений, на основании которых я сформулировала личное суждение касательно данных событий, получена мной из архивов, а не из личных воспоминаний. Однако я не могу быть уверена, что обладаю полным пакетом документации, а также у меня нет подтверждений, что все документы являются подлинными. В связи с чем возможны некоторые погрешности в моих выводах.
— Восстанови мне административный доступ, — сказал я как можно спокойнее. — Если я смогу сам посмотреть архивы, мы быстрее разберемся, что здесь произошло.
Марат, — с ласковым укором в голосе сказала Аэтер после небольшой паузы. — Не нужно просить у меня то, что может навредить тебе. Административные права — это очень большая ответственность.
— Хорошо, — сказал я после небольшой паузы. — Тогда другой вопрос. Мне нужны сведения об администраторе Марате. Ты можешь мне их предоставить?
Вместо ответа перед моими глазами вспыхнуло полупрозрачное окно, в котором Аэтер развернула архивную карточку.
С фотографии в левом верхнем углу на меня смотрел…
Я. Ну, или почти я.
Мужчина на снимке был старше меня теперешнего лет на десять. Волосы отросшие, гладко зачесаны назад. На лбу и вокруг глаз ранние морщины. На левой щеке — глубокий, но не уродующий шрам. Взгляд жесткий, усталый.
Текст анкеты был не просто кратким, а минималистичным до предела.
Дамир Шакиров. Позывной «Марат».
Статус: временный администратор.
Доступ: прекращен.
Причина: нарушение протоколов безопасности.
Итог: изъят из активной зоны.
И больше ничего.
Только маленькая неприметная иконка редакторской пометки справа.
Развернув ее, я прочитал:
' Примечание к карточке: у субъекта отмечена высокая вероятность отторжения стандартной белковой субстанции. При повторном поступлении коррекцию состава не проводить через центральный метаболический контур: возможна дестабилизация реакции. Рекомендуется локальная настройка через любой доступный периферийный узел жизнеобеспечения. Альфа-контур пищевого синтеза пригоден для ручной валидации параметров и допускает подключение внешнего диагностического оборудования.
Редактирование произведено: временный администратор Дамир Шакиров.'
Я озадаченно прочитал примечание несколько раз.
На первый взгляд это звучало как бред сумасшедшего.
Но если присмотреться к тексту внимательней, становилось очевидным: под псевдомедицинскими оборотами скрывалась реально ценная информация. В том виде, в каком он только мог передать ее.
Отторжение стандартной белковой субстанции. Не производить коррекцию через центральный метаболический контур, возможна дестабилизация. Я буквально слышал за этими словами: к центральному ядру не лезь, только хуже будет. Лучше попробуй через периферийные узлы жизнеобеспечения. Есть какой-то Альфа-контур пищевого синтеза, через который возможно подключиться.
Я смотрел на фотографию человека с моим лицом и читал сообщение, оставленное им неизвестно сколько лет назад.
Сообщение от моего отца. В этом я теперь не сомневался.
— Достаточно, — тихо проговорил я. — Пока что — достаточно…
Лекса вопросительно посмотрела на меня.
Но я ничего не мог ответить.
В течении двух последующих дней мы ели консервы и изучали катакомбы под станцией, но там было также чисто и прибрано, как и в надземной части.