— Не вставай! — крикнула она Тени, и в то же мгновение из ее ладоней ударила струя чистого пламени. Белого и яркого, как неумолимое светило над головой.
Вожак вспыхнул, будто был сделан из бумаги. От его вопля жуткое оглушительное эхо заметалось в скальных лабиринтах. Удерживая один поток огня на вожаке, Лекса резким движением отвела в сторону вторую руку, ударив пламенем троих полуобезьян, секунду назад готовившихся к броску. Визга стало больше. Запахло паленой шерстью и жареным мясом.
Два неуверенных мутанта бросились наутек, а все остальные рухнули на растрескавшуюся рыжую землю, поднимая пыль и затихая.
Через несколько секунд пламя в руках Лексы иссякло.
Покачнувшись, она медленно осела на камни.
Рядом с ней, все еще пылая, лежали тела побежденных врагов. На пару секунд стало тихо, а потом из груди Лексы вырвался громкий, пронзительный крик.
Откат.
Ее трясло, судорогой сводило руки и ноги, лицо пылало.
Тень бросился к ней, попытался поднять за плечи, но тут же понял, что это бесполезно.
Он не мог помочь Лексе. Эту боль она должна была пережить сама.
Наконец, девушка умолкла.
Тень все еще стоял, склонившись над ней.
А вокруг валялись обезьяньи тела. Десятки туш. Кровь впиталась в песок, брызгами раскрасила камни. Солнце било в глаза, отражаясь от этих алых луж на валунах.
— Ну что, — хрипло спросил Тень, вытирая мокрое от пота и крови лицо тыльной стороной ладони. — Получила удовольствие от битвы?
Лекса подняла голову.
— А то, — ответила она чуть осипшим голосом, кривя губы в усмешке.
Он сел рядом.
— Ты набрала себе мощных способностей, — хмуро констатировал он. — И это хорошо. Но мощные способности — это мощные откаты. И это очень плохо. Надо разбавлять «эски» и категорию «А» боевыми навыками попроще.
Лекса отрицательно покачала головой.
— Нет. Просто надо усилить тело. И прокачать свои «эски» и «ашки» как следует.
Тот кивнул.
— Тоже вариант. Но это больно.
— Переживу, — отозвалась Лекса. — В сущности, в боли нет ничего страшного. Она просто напоминает тебе, что ты — живой, а мир вокруг — настоящий. И опасный. Иногда мне кажется, если бы не рифты, я бы подсела на какую-нибудь химозу или утонула в бухле. Но. Все не так уж плохо до тех пор, пока ты способен чувствовать боль и причинять ее другим.
Тень помолчал. А потом, задумчиво глядя прямо перед собой своими серебристыми глазами, проговорил:
— Один неглупый человек как-то сказал, что все наши страдания — от желаний. Может быть, тебе стоит… их пересмотреть?
Лекса хмыкнула.
— Моя проблема, Андрюша, в том, что все мои желания мне нравятся. И рифты, кстати, тоже. И так просто я от них не откажусь. И даже непросто — тоже не откажусь. Уж что-что, а хотеть я умею так, как мало кто может.
Он помолчал еще немного, кивая каким-то своим мыслям. Потом поднялся и протянул Лексе свою живую руку и помог встать.
Надо было идти дальше.
Информация мне была нужна, как воздух.
Не потому, что я внезапно заинтересовался экспериментом над еще не рожденными детьми — это, конечно, было безрадостно и жестоко, но после выращивания ока Минервы подобное открытие меня отнюдь не шокировало. Скорее огорчило.
Но я должен был знать, врет ли мне маленький синигами, или говорит правду.
Так что на первых порах мы с Яном решили ограничить его возможности контактировать с другими людьми. И прежде всего — с самим Данилевским. Сделать это оказалось несложно, достаточно было предложить уединенное, но охраняемое место на окраине города и много, очень много интересной для паренька работы. Оригиналы пластин, само собой, никто не стал давать ему в руки. Но текстовых копий предоставили более чем достаточно.
И Амару полностью погрузился в их изучение. По крайней мере, так говорил его опекун, чудаковатый немолодой профессор. Он даже сетовал, что его подопечный забывает поесть и поспать, если это не проконтролировать.
На этом мои возможности заканчивались. Я никак не мог повлиять на скорость получения необходимых мне сведений, этим занимался непосредственно Ян.
Но было кое-что, вполне зависящее от меня и доступное для решения.
Я по-дружески напоил Егора и вывел его на откровенный разговор по поводу Эммы.
Я так и не понял, каким образом Эмка могла взаимодействовать с Лексой. В особенности, учитывая ее новый статус.
Но то, что Егор рассказал, произвело на меня тяжелое впечатление.
Ведь это я вложил в руки дрожащей и униженной рыжей девочки оружие. И предложил в первый раз выстрелить.